Во главе раздора

Я тяжело сглотнула и повторила для пущей убедительности:

– Мистер Хилл? – раздался обеспокоенный голос секретаря, когда молчание затянулось.

– Всё в порядке, Виктория. Ничего не нужно, – опомнился Дардан и убрал палец с кнопки.

– У тебя есть дочь? – спросил Элион у Дардана.

– Нет, – растерянно ответил миллиардер, а затем началось то, что я так ненавижу.

Из-за одной фамилии люди узнают обо мне больше, чем хочется им рассказывать. На лице Дардана растерянность сменилась осознанием, а следом в глазах мелькнуло сочувствие. Он попытался его спрятать, отведя взгляд, и с деланым спокойствием отложил подписанный мной документ в стопку бумаг справа. Однако остальные продолжали смотреть с немым вопросом.

– Я сирота, – пояснила я.

– Ты из приюта Артура Хилла? – быстрее всех сообразил Иво, и я кивнула.

– Это какой-то особенный приют? – уточнил Микель.

– Да, – ответил Дардан.

Он забрал на себя всё внимание, а я смогла выдохнуть, отпустив напряжение. Лишь Кай не отвёл от меня глаз, рассматривая так, будто я для него какая-то неприятная загадка. – Приют основал мой дед – Артур Хилл. Это был один из актов его благотворительной работы. Он построил целый комплекс, включающий школу, библиотеку и небольшую больницу. Обитель смогла одновременно содержать и обучать около трёх сотен детей. Некоторых приносили родители и лично заполняли бумаги об отказе. Других же просто бросали, оставляя у входа. Безымянным сиротам руководители приюта давали фамилию «Хилл». Таким способом пытались выказать почтение и благодарность моему деду. Вероятно, это ему польстило, и он не стал пресекать традицию.

Я стояла, не двигаясь и чувствуя себя экспонатом в музее, о котором рассказывает гид. Однако, несмотря на отвратительное ощущение, молча слушала и терпеливо игнорировала чужие взгляды с привычным отрешённым выражением лица. Годы практики помогли.

Мама Сирши, оставив её в приюте, заполнила все необходимые документы. Поэтому подруга носит её фамилию. Сирша Кейн. Мне повезло меньше, своего настоящего происхождения я никогда не знала.

– При жизни мой дед не ощутил масштаб зарождающихся сложностей, а после его смерти, когда отец заметил проблему, было слишком поздно что-либо менять, – завершил речь Дардан, одарив меня понимающей улыбкой, на которую я едва заметно кивнула.

– Какую проблему? – уточнил Микель.

– Безымянных и брошенных оказалось много. Поэтому количество «Хиллов» значительно выросло. О традиции приюта узнали СМИ, и далеко не всем обладателям новой фамилии это пришлось по душе. Журналисты стали им докучать, просили интервью о жизни в приюте и о трудностях, с которыми они там сталкивались. Довольно часто уточняли о наших родственных связях.