Внучка берендеева в чародейской академии

Те-то, которые пришлые да много пожившие, про все ведали, да не спешили упредить… то ли со страху, то ли к часу тому сама душа их болотом становилася, вот и боялись утратить богатствие свое. Но главное, что однажды пришла в село девка, которая навроде как замуж согласилася идти, да только не мужа искала, а сестрицу свою старшую, сгинувшую без вести.

Конечно, ничего-то ей не сказали.

Но девка не дурою оказалася, глядела и слухала, и нагляделась, наслышалась такого, что страх ее страшенный обуял и в страхе том она, брюхатая, сбегла от мужа и его родни ласковой. Чудом через болото прошла, да и разродилася дома до сроку.

И сказывали, что за девочкою тою и за женкой беглою весь болотный люд явился. Сулили золото, ставили горшки открытые, до верху монетой полные, да не выдали беглянок сродственники, знать, хоть бедны были, да чтили заветы Божинины.

Молилися разом, чуяли, как вышел за данью своею Болотный бог, но ему, вне болота, силы не было. От и ходил он, вздыхал, а ничего не смог сделать. А как рассвет наступил, то и вышло, что порушен был древний сговор, что без жертвы осталась багна, и на жертвенном камне кровь не пролилась.

Тогда-то и взревел Болотный бог со страшенною силой.

И на голос его поднялось болото. Вылезли топлецы да лоскотухи, вошли в деревню, стали людей хватать. Налетели кикиморы, наскочили криксы… и никому не было спасения от болотное нежити.

А после деревню и вовсе накрыло трясиной, будто волною речною.

Ни хаты не осталось, ни кола дворового.

С той поры и зовется пустошь клятою. И никому из роду людского, ежели хочет он живым остаться, неможно ступать на землю ту…

И мне не велела. Сколько помню, обходили мы пустошь сию стороною, да дальнею дороженькой, хоть и гляделась она безопасною. Бережок, сосенки реденькие… и ныне вон торчат, ветвями качают… а ветра нет.

И не сосны это — березы белоснежные, огроменные, каковых тут нет и быть не может.

А меж березами видится серебристый тын.

— Люди? — Лойко лук опустил, а Ильюшка, напротив, поднял.

— Нельзя туда идти. — Бабка взяла левей.

Виднелись хаты, низенькие, сваленные из огроменных вековых сосен, с крышами плоскими, на которых колосилась спелая пшеница.

— Лойко, голову включи… откуда здесь людям взяться?

А я видела их… вон детвора козла гоняет, аль он детвору. Главное, хохочут, скачут, дразнят бородатого, он же мекает и норовит поддеть кривым рогом, зацепить короткую рубашонку. И дети босоногенькие, за ними старуха приглядывает в красной нарядное одеже.

Баба коровенку доить присела, та, пусть и невелика, но крутобока, сонно жует траву…

— И одеты они как-то… не по сезону. — Арей обернулся, отыскал стаю взглядом.

Видели пустошь… и боялись.

Лошади нашие тоже неохотно шли, хоть и стороной, да близко было клятое место.