Звезды светят вниз

Поговорим завтра.

Кладя трубку, она почувствовала на себе взгляд Келлера. В глазах – упрек.

– Тебя что-то беспокоит, Говард?"

"– Да. Избыток средств связи.

– Как прикажешь понимать твои слова?

– Слишком много здесь телефонов. Звонок от Мартина – дурной знак, Лара.

– Сколько раз Пол Мартин вытаскивал нас из беды? Что-нибудь еще?

– Нет.

– Тем лучше. За работу!

* * *Филипп ждал за столиком. Не обращая внимания на восхищенные взоры, мисс Камерон прошла внутрь. При виде ее Адлер поднялся, и сердце Лары сладко заныло.

– Надеюсь, я не слишком опоздала?

– Ни на минуту. – Голос его чуть дрогнул. – Вы очаровательно выглядите!

Она простояла перед зеркалом не менее часа. Что надеть? Строгое платье? Элегантный костюм? Легкомысленную блузку? В конце концов предпочтение было отдано скромному туалету от Диор.

– Спасибо, Филипп.

Когда оба опустились в кресла, Адлер произнес:

– Чувствую себя как идиот.

– Но почему?

– Как-то не доходило. Вы – та самая Камерон!

Лара улыбнулась:

– Прошу простить.

– Господи! Отели, небоскребы, торговые комплексы! Разъезжая по стране, я повсюду слышал ваше имя!

– Вот и хорошо. Значит, не успели меня забыть.

Адлер пристальным взглядом изучал ее лицо.

– Мне не нужны какие-то напоминания. Люди только и говорят что о вашей красоте. Не надоело?

Лара раскрыла рот, чтобы ответить: пусть их, но фраза прозвучала так:

– Вы женаты? – Она прикусила кончик языка.

Губы Адлера дрогнули в улыбке.

– Нет. Семейная жизнь не для меня.

– Почему же? – Лара на секунду задержала дыхание. Но ведь он не...

– Потому что большую часть года я провожу на гастролях. Сегодня – Будапешт, завтра – Берлин, Париж или Токио...

Она с облегчением вздохнула.

– Все ясно. Расскажите о себе, Филипп.

– Что вас интересует?

– Все.

– О, тогда запаситесь терпением минут хотя бы на пять. – Адлер засмеялся.

– Нет, серьезно. Пожалуйста!

Он сделал глубокий вдох.

– Родители – коренные венцы. Отец был дирижером, мать преподавала музыку. В страхе перед армадами Гитлера они оставили насиженные места, перебрались в Бостон. Там-то я и появился на свет.

– Вы всегда знали, что станете пианистом?

– Всегда.

Пятилетним мальчиком он сидит за фортепиано, терпеливо отрабатывая упражнение за упражнением. В комнату с яростным криком врывается отец:

– Нет, нет и нет! Ты что, до сих пор не в состоянии отличить минор от мажора? – Тонкий, покрытый черными волосами палец тычет в линейки нотного стана. – Здесь же минор. Ми-нор! Неужели не ясно?

– Папочка, можно, я пойду? Ну пожалуйста! Меня ждут друзья.

– Обойдешься. Сиди и тренируй руку.

Восьмой по счету день рождения. После четырех часов непрерывной, умоисступляющей игры вспыхнула ссора с родителями.

– Ненавижу этот рояль! – Из глаз брызнули слезы. – Больше я за него не сяду.