Звезды светят вниз

Он неловко протиснулся через строй восхищенных дам, взял Лару за руку:

– Добрый вечер, мисс Камерон. Хорошо, что вы пришли!

– Спасибо. – Лара посмотрела по сторонам. – Я не ожидала увидеть здесь столько ценителей прекрасного.

Филипп кивнул.

– Полагаю, вам тоже нравится классическая музыка?

Вспомнились песни, под которые она росла: «Малышка Энни», «Поле ржи», «Холмы у дома»...

– Да. Любовь к ней привил мне отец.

– Очень признателен за чек. Ваша щедрость...

– Расскажите мне о фонде, прошу вас. Если...

– Филипп! Нет слов! Восхитительно! Бесподобно... – Их вновь обступила толпа.

– Если бы вы выкроили на следующей неделе вечер... – Ларе пришлось повысить голос.

Адлер качнул головой:

– К сожалению, завтра лечу в Рим.

Сердце у нее упало.

– А...

– Но через три недели я вернусь. Может, тогда...

– Конечно!

– ...мы сумеем поболтать о музыке.

Лара с облегчением улыбнулась:

– Конечно. Буду рада.

В эту минуту к ним приблизились двое средних лет мужчин; волосы одного были собраны на затылке в конский хвост, в мочке уха другого поблескивало серебряное кольцо.

– Филипп, ты должен разрешить наш спор. Скажи, играя Листа, ты жмешь на педали или же предпочитаешь, чтобы рояль звучал во всю мощь?

Педали? У рояля? Лара не представляла, о чем идет речь. Троица пустилась в профессиональные рассуждения о длительности ноты, прозрачности звука, о реверберации... Она смотрела на лицо Филиппа Адлера и думала: Это – его мир. Я должна проникнуть в него.

* * *На следующее утро Лара распахнула тяжелую дверь Манхэттенской школы музыки. Сидевшая за столом с лампой служительница молча подняла голову.

– Я бы хотела поговорить с кем-нибудь из профессоров, – сказала Лара.

– С кем именно?

– Все равно.

– Соблаговолите подождать.

Женщина прошла в соседнюю комнату. Пару минут спустя в фойе появился невысокий джентльмен с ежиком седых волос.

– Доброе утро. Леонард Майер. Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Меня интересует классическая музыка, мистер Майер.

– О, хотите поступить к нам? Что у вас за инструмент?

– Никакого. Я просто хотела бы побольше узнать о музыке.

– Боюсь, мадам, вы ошиблись адресом. Дилетантов мы не принимаем.

– Я плачу пять тысяч долларов за две недели вашего времени.

Профессор Майер растерянно мигнул.

– Простите, мэм, не расслышал вашего имени.

– Камерон. Лара Камерон.

– Вы намерены заплатить пять тысяч долларов за беседу о классической музыке? – Чувствовалось, что фраза далась ему с трудом.

– Да. При желании можете пожертвовать всю сумму на стипендии для ваших учеников.

– Вряд ли до этого дойдет. – Голос Майера снизился почти до шепота. – Думаю, мы договоримся.

– Ну и отлично.

– Когда... м-м-м... вы могли бы приступить?

– Сейчас.

– В данную минуту у меня урок, но если вы согласитесь, то через четверть часа...