Я сломалась и падаю вниз

Да и братья-славяне там попадаются. Так что теоретически Ковальков мог торчать на этом пятачке и там познакомиться со своим дружком. Только Матвей не хотел слушать это вранье.

— Значит, по сто семнадцатой статье сидел? Кого истязал?

— Документы твои где?

— У Толика. Он бригадир.

— Из Москвы, — не очень охотно ответил Ковальков.

— Там тебя и осудили?

— В девяносто восьмом.

— Что в Москве делал? Бандитствовал?

— Не то чтобы очень. Так, ошибки молодости. Друзья попросили, надо, говорят, с крысой одной потолковать. Он, мол, деньги занял и не отдавал. Я его прижал, бабки, спрашиваю, где…

— Значит, бандитствовал. Что за бригада?

— Друзья под кем ходили? — Матвей совсем невесело усмехнулся.

— Да я точно не помню.

— Я ведь с утра в Москву звонить буду.

— Так Стригун у них за главного был.

— Толик здесь точно ни при чем!

— Кто, Толик?.. Местный он.

— Два дня назад с ним познакомился?

— И все это время в машине с ним провел?

— Ну да. Слышь, командир, что я такого сделал? За что ты меня повязал?

Ковальков практически не грубил, не дерзил, да и незачем ему это было делать. Вины как таковой за ним не было. Он понимал, что рано или поздно его отпустят. А раз так, то и незачем наживать себе врага в лице оперуполномоченного.

— Да вот на опознание тебя поведу. Вдруг это ты телефон у Горбунова дернул, — внимательно всматриваясь в уголовника, сказал капитан.

У того что-то дрогнуло в самой глубине глаз.

— Такой да сякой. Сначала ты у него телефон дернул, затем ствол ему подбросил.

— Ствол?! Что ты такое говоришь, командир? — Ковальков делал дурные глаза, но Матвей видел, что задел его за живое.

— Зачем Иру застрелил? — негромко, но хлестко спросил он.

— Иру?! Какую Иру?! Никого я не убивал!

— А кто убил, Толик?!

— Не знаю, о чем разговор, начальник! — разволновался Ковальков.

— Нет, знаешь ты все, Ковальков, только признаваться не хочешь. А зря! Мы твоего дружка обязательно возьмем. Хорошо, если он тебя не сдаст. А если расколется и всю свою вину на кореша перекинет?

— Не надо брать меня на пушку, командир. — Уголовник усмехнулся. — Я на такой мякине не развожусь. Не знаю я никакую Иру! И никакого Горбунова тоже. Все, точка!.. Если есть доказательства, предъявляй. Если нет, выпускай.

— Выпущу. Как только твой дружок документы подвезет, так и пойдешь гулять.

Отсутствие документов — не преступление, и за это надолго Ковалькова не закрыть. Но и на волю его выпускать никак нельзя. Придется идти на хитрость, засылать к нему в камеру подсадного человечка, чтобы тот спровоцировал драку. Тогда Ковалькова можно будет оформить за хулиганство.

А может, выпустить его да проследить, куда он двинется? Но вдруг он унюхает хвост и уйдет от него? Видно же, что мужик бывалый. Битого волка так просто не проведешь.