Внеклассное чтение. Том 1

Зефирка погладила его сухой лапкой по щеке, сунула огрызок печенья — угощайся, мол.

— Мерси. Давай-ка лучше отсюда слезать, не то…"

"Тут в комнате раздались шаги — вошли двое, а то и трое, и Митя замолчал. Ах, нехорошо. Найдут на печи, да ещё с ворованным. Не ябедничать же на Зефирку, тварь бессловесную и к тому же, как выяснилось, нескверную сердцем.

— …Будто мало девок! Никогда не мог понять, почему нужно непременно упереться в какую-нибудь одну! — произнёс мужской голос, показавшийся знакомым. — Ведь суть-то одна, вот это, и ничего более. — Раздалось лёгкое пошлёпыванье, будто стучали ладонью по ладони или, скорее, по сжатому кулаку, после чего говоривший продолжил. — Эк что придумали, статс-даму вам подавай! Царскую свойственницу! Да в своём ли вы уме, князь? Блажь, и к тому же преопасная. Предосторожность с мальчонкой вас не спасёт. Князь, вы не думаете ни о себе, ни о преданных вам людях!

Метастазио — вот кто это, узнал Митя.

— Оставь, надоел, — ответил второй (уж понятно, кто). — Клянусь, она будет моей, чего бы мне это ни стоило.

— Чего бы ни стоило? — зловеще переспросил итальянец. — Даже, к примеру, положения, высшей власти, наконец, самоё жизни? Помните про завещание. Вы в двух шагах от сияющей вершины, а норовите броситься в пропасть! Что вас ждёт, если воцарится курносый — об этом вы подумали?

— Ему что, — басисто вступил в разговор третий, неизвестно кто. — Ну, в поместье сошлют или, шишки зелёные, за границу укатит. А за горшки платить нам с вами, Еремей Умбертович. Ma foi,[10] Платон, ну её к чёрту, дуру жеманную. Ты не думай, нешто я не понимаю, каково тебе со старухой слюнявиться? Я тебе, сосенки точёные, нынче же из табора такую богиню доставлю — затрясёшься. И шито-крыто будет, никто не сведает!

— Молчи, Пикин. Ты дурак, тебе только по шлюхам таскаться. Оба заткнитесь! Моё желание вам — закон. А перечить будете, выгоню прочь. Нет, не выгоню — болтать про меня станете. В медвежью яму кину, ясно?

Загрохотали гневные шаги — один ушёл, двое остались. Значит, придётся ещё ждать. Зефирка положила Мите голову на плечо, сидела тихо.

Внизу помолчали.

— Ну что, Пикин? — медленно произнёс секретарь светлейшего. — Сами видите, наш петушок вовсе ума лишился. Дальше ясно: поймают с поличным (уж ловильщики сыщутся) да и взашей. Старуха не простит. Время теряем, Пикин. Вы завтра во дворце на дежурстве, так?

— Так.

— Ну и подмените склянку, как велено. Старуха выпьет и околеет, но не сразу — дня через два. Успеет и завещание объявить, и Внуку скипетр передать. Тогда нам бояться нечего, в ещё большей силе будем. Что вы усами шевелите? Или перетрусили, прославленный храбрец?

А ведь «старуха» — это государыня императрица, догадался Митя, и ему стало очень страшно.