Внеклассное чтение. Том 1

Почитаю долгом гостеприимства объезжать гостиницы, где останавливаются путешественники благородного звания, и спрашивать, нет ли в чём недовольства.

И это Мите тоже понравилось.

Павлина назвалась Петровой, московской дворянкой, поблагодарила за заботливость.

Местный чиновник погладил Митю по щеке:

— Славный какой казачок. Как тебя звать?

У самого взгляд цепкий, внимательный.

Видно такой уж серьёзный человек, что даже с детьми по-иному не умеет. Пролепетал ему:

— Митюса.

— Ну-ну.

Коллежский советник отошёл к соседнему столу, где сидела путешествующая из Москвы помещица с сыном и дочкой. Поговорил и с помещицей, тоже и про детишек не забыл. Потом сделал козу маленькому краснощёкому немчику, который с гувернёром ехал в Тверь, где его фатер служил в акцизе. И лишь после этого, исполнив долг гостеприимства, сел к огню выпить пива."

"А вскоре в залу вошёл ещё один господин — в коричневом камлотовом сюртуке, замшевых сапогах до колен, с аккуратно напудренными волосами. Постоял у порога, откашлялся и направился прямиком к камину, подле которого сидели Хавронская и Митя.

Посмотрев в лицо вновь прибывшему, Митя ахнул. Этот взгляд из-под чёрных бровей, скептические морщинки у глаз, высокий лоб не узнать было невозможно.

Данила! Но сколь преображённый!

Без бороды, с обнажившимся лицом — худым, тонкогубым, прорытым резкими складками — он вовсе не походил на старика. Скорее на зрелого мужа, не так давно преодолевшего цветущую пору жизни. Длинные волоса лесной лекарь обстриг чуть ниже ушей, вверху взбил, сзади завязал в косицу и теперь их седина выглядела обыкновенной припудренностыо.

Смущённо подмигнув Мите, Фондорин поклонился графине. Та морщила лоб, словно не могла припомнить давнего, успевшего подзабыться знакомого.

— Раз уж я в городе… — Данила запнулся и слегка покраснел. — Одним словом, решил вот принять городской вид, чему поспособствовал мой друг и многолетний корреспондент, местный судья. Вот, одолжился из его гардероба.

Только теперь, по голосу, Павлина его признала.

— Ах! — воскликнула. — Так вы не поселянин? Мне следовало догадаться по вашей речи. Но кто вы? Какого звания?

— Данила Ларионович Фондорин, природный русский дворянин. Готов к услужению вашего сиятельства.

Хавронская ответила церемонным наклоном головы. Её серые глаза взирали на преображённого Данилу с интересом.

— Как? Фон-Дорн? Не родственник ли вы генерал-поручику Андрону Львовичу Фон-Дорну, наместнику ярославскому? Но, прошу вас, садитесь.

— Как же, это мой кузен, сын родного моего дяди.

Данила сел на край стула, изящно опёрся о стол локтем. От первоначального смущения, если оно вообще не померещилось Митридату, не осталось и следа.