Внеклассное чтение. Том 1

Потом услышал скрежет полозьев по присыпанным снегом булыжникам и вспомнил: дормез.

С трепетом приподнял край одеяла. На переднем сиденье кто-то был. В темноте не разглядеть, кто, но слышалось частое взволнованное дыхание.

Вот седок выпрямился, и на сером фоне переднего окошка обрисовался капор с лентами. Значит, женщина. Это хорошо, ибо прекрасный пол милосердней мужского и менее склонен к скоропалительному насилию — например, к тому, чтобы без лишних разговоров выкинуть незваного гостя вон.

Однако же крепок был сон! Митя не слышал, ни как карету подгоняли к подъезду, ни как садилась владелица.

Та вдруг дёрнулась, застучала перстнем в стекло. Громко крикнула:

— Не на Морскую! Домой нельзя!

Голос молодой.

Видно, кучер не расслышал, потому что дама щёлкнула задвижкой, приоткрыла окно и сквозь завывание ветра повторила:

— Не домой! На Московский тракт гони!

Опустила окно, пробормотала:

— Господи, Твоя воля, спаси и сохрани…

Не иначе что-то у ней стряслось. Вон как вздыхает, даже всхлипывает. Хорошо это или нет? Скорей, плохо. Когда у тебя что-то болит, не до сострадания к чужим бедам.

Жалко, не видно, какое у неё лицо, злое или доброе.

Он терзался сомнением — объявить себя или подождать, пока хозяйка кареты немножко успокоится. Она же всё не успокаивалась, шептала что-то тревожное, ёрзала.

Внезапно порывисто поднялась, встала коленом на заднее сиденье, в двух вершках от Мити, и сдёрнула с него мех.

Он уж приготовился воскликнуть: «Ayez pitie, madame![13]» — но она, оказывается, его не видела.

Подёргала задвижку задней рамы, открыла, стала совать одеяло в окно. — Дорога будет дальняя. Нате вот, укройтесь.

Откликнулись два голоса, мужские:

— Благодарствуйте, барыня.

— Ещё бы водочки для сугреву.

Дама пообещала:

— На первой станции получите.

Митя времени не терял. Пока она вьюгу перекрикивала, тихонько соскользнул на пол, забился под сиденье. Известно: когда не знаешь, какое принять решение, выжди.

Хлопнула рама, пружины над Митиной головой заскрипели — женщина решила устроиться сзади. И правильно. Если далеко ехать, сзади лучше, не то укачает.

Чиркнул кремень, звякнуло стекло, по полу закачались тени. Это она подпотолочный фонарь зажгла.

Перед носом у него стояли две ноги в белых туфельках. Левый башмачок упёрся в твоего собрата, скинул его на пол, высвободившаяся нога в шёлковом чулке таким же манером расправилась с левым, и туфельки осиротели, остались сами по себе — дама забралась на сиденье с ногами.

Один башмачок отлетел к Мите, в его жёсткое, пыльное убежище, и лежал прямо перед глазами, посверкивая золотым каблучком, — гость из иного мира, где царствуют красота и изящество.

Тряска кончилась, возок заскользил ровно, будто лодочка по воде. Это кончилась мощёная дорога, догадался Митя.