Внеклассное чтение

– А я волосы напудрю, никто меня и не опознает, – храбро сказал Митя. – Ведь в те разы меня как определили? В гостинице у меня шапка упала. В любавинском поместье баня подвела. А тут я князю голову прямо под самый нос сунул.

– И все же напишу. Тому, кто меня принимал в оруженосцы, первому. Он наверняка у них брат высокого градуса, ибо человек толковый и достойный. Потом Мирону напишу. Кто же еще-то?

– Коллежский советник из Новгорода, которого вы лишили чувствительности, – напомнил Митридат.

– Нет, – вздохнул Данила. – Тому господину я писать, пожалуй, не стану. Он на меня, наверное, обижен. Я поставил ему неверный диагнозис и предписал лечение не от той болезни, от какой следовало. В медицине такое, увы, случается.

Митя мстительно сказал:

– Ничего, будет знать, как детей за горло хватать. Я на него еще матушке-императрице…

– Постой! – поднял руку Фондорин. – Что это?

Из-за двери донесся быстро приближающийся стук сапог.

Послышался голос:"

"– Здесь они, в библиотеке. Я голоса слышал.

Створки распахнулись, и на пороге возник офицер в красном кафтане, в нахлобученной на самые глаза треуголке. Из-за его плеча выглядывал напуганный лакей, сзади стояли двое с алебардами.

– Тверской штатной команды капитан Собакин, – объявил красномундирный, поглядел на Митю и протянул голосом, не сулившим ничего отрадного. – А-га!

С решительным видом двинулся к сжавшемуся Митридату, положил ему руку на плечо.

– По приказу господина губернатора ведено сего малолетка из его сиятельства дома взять и доставить согласно предписанию.

– Как это «взять»? – Данила притянул Митю к себе. – Почему? Не позволю!

Капитан смерил Фондорина взглядом, нехорошо улыбнулся.

– Сей недоросль – вор. Украл из кабинета его сиятельства некий ценный предмет, о чем князю доподлинно известно. А про вас, сударь, я предупрежден. Будете чинить препятствие закону, велю связать.

Офицер кивнул на стражников, очевидно, прихваченных именно на случай Данилиного буйства.

– Я ничего не крал! – крикнул Митя. – Не моего ума дело. На то есть суд. Коли не крал – отпустят.

– Капитан, вы ведь добрый, разумный Гражданин и наверняка имеете немалый опыт борьбы с пороками, – переменил тон Данила. – Взгляните на это дитя. Ему всего шесть лет. Если бы оно и взяло что-то чужое, то не по преступному умыслу, а лишь по невинному любопытству. Где это видано, чтобы арестовывали младенцев?

Митя понял, что Фондорин по своему обычаю пытается пробудить в полицейском доброе начало.

Увы – капитан увещеваний слушать не стал.

– Не моего ума дело, – повторил он. – У меня приказ, и я его исполню. Посторонитесь! И учтите, сударь: кто чинит сопротивление слугам закона, сам становится преступником.