Внебрачная дочь миллиардера

И, кстати говоря, о моей дочери также знает ограниченный круг лиц, потому как ее отец слишком влиятелен, чтобы по щелчку пальцев отобрать ее у меня. Но Кире уже четыре года, и Воскресенского, судя по всему, моя скромная персона совершенно не волнует, раз за почти пять лет я ни разу не получала от него ни весточки.

— Агния, простите за любопытство, Вы не замужем? — он переводит взгляд на мою правую руку, указывая, что на безымянном пальце отсутствует обручальное кольцо.

— Нет, — я интуитивно сцепляю пальцы в замок. — И, предвидя ваш следующий вопрос, отца для своего ребенка я не ищу.

— Вы очень привлекательная женщина, Агния, — по-доброму усмехается Ланской. — И, конечно же, мне бы хотелось, обсудив все деловые вопросы, пригласить вас на ужин в неформальной обстановке. По правде сказать, вы мне очень нравитесь.

— Мне приятно это слышать, Глеб, — отвечаю я, чувствуя, как вспыхивают мои щеки. — Но, думаю, подобные встречи несколько излишни. Я выполню свою работу и вернусь в Лондон, так что…

— Так что это совсем не помеха, — отвечает мужчина, переводя свой взгляд на меня. Он как раз останавливает автомобиль на парковке элитной многоэтажки, которая кажется мне до боли знакомой. — Но я не буду настаивать. По крайней мере, пока.

Я выхожу из автомобиля, чувствуя, как мои губы трогает улыбка. Честно говоря, внимание этого человека мне льстит, а учитывая тот факт, что после Воскресенского в моей жизни не было никого, то подобные фразы приятны вдвойне. Может, и, правда, стоит уже, наконец, выйти из своего кокона и оглядеться по сторонам?

Мое существование в течение этих пяти лет было посвящено дочери и работе, иногда внимание доставалось и близким друзьям, но после так называемых отношений с Даниилом я сколько ни пыталась, переступить через себя так и не смогла. Наверное, все дело в том, что выжечь из своего сердца до конца отца своей малышки не получилось.

— Идем, Агния, — окликает меня Глеб, и через несколько минут мы оказываемся на нужном этаже.

Какое-то зарождающееся в глубине души ощущение тревоги меня не покидает. Не могу понять, с чем это может быть связано, до тех пор, пока не оказываюсь возле двери с номером семьдесят пять. Дрожь пробегает по телу, и я невольно ежусь. Уверяю себя, что это простое совпадение, что это не та квартира. Но следующие действия, а после и слова Глеба Ланского бьют по моим воспоминаниям с непреодолимой силой.

— Бывший хозяин здесь, — он стучит костяшкой указательного пальца в дверь. — Сейчас передаст мне документы на квартиру и уедет. Это займет буквально пару минут.

— А кто хозяин? — дрожащим голосом спрашиваю я, поздно спохватившись, что мой вопрос звучит совсем неуместно.