Внебрачная дочь миллиардера

— Я хотела закончить учебу, а потом уже подумать о детях, — уверенно произношу я, потому как больше мне ничего не остаётся. Показать свое сожаление или, тем более, признать вину я не могу.

— Мы могли обсудить это, но ты приняла собственное решение, — хриплым голосом произносит Воскресенский.

— Возможно, если бы мы виделись чаще, то я бы рассказала тебе об этом. И мы всегда встречались только ради одной цели, — неожиданно для самой себя говорю я. — Мы никогда ничего не обсуждали. Ты лишь выдвинул условия…

— На которые ты согласилась! — рявкает он, резко поворачиваясь ко мне.

Мужчина оказывается слишком близко, а его грудная клетка почти касается моей. Пульс набирает обороты, заставляя участиться и дыхание. Черт возьми! Этот невозможный человек действует на меня слишком сильно, словно притягивая к себе магнитом.

— Так или иначе, — выдыхаю ему в губы, — мы развелись, даже не поговорив. Хотя можно было решить вопрос в два счета. Вот так! — я щелкаю пальцами в воздухе, после чего Даниил резко отстраняется от моего лица, будто вспоминая, кто мы друг другу, и где находимся. — А я была для тебя лишь игрушкой, которая должна была родить тебе ребенка. Навряд ли хоть кому-то такое понравится, даже если того требуют условия договора.

— Ты не была для меня игрушкой, — грубо произносит он. — Ты была моей женой.

Его слова эхом отдаются в ушах. Я не осмеливаюсь спросить, что это значит, боясь услышать ответ, который может перевернуть все с ног на голову. У каждого из нас своя жизнь, свой ребенок, а то, что было в прошлом, должно там и остаться.

Автомобиль подъезжает к дому, в котором я сняла квартиру на время пребывания в столице. На ватных ногах направляюсь к подъезду, бросая на прощание безликое ""до свидания"". Взгляд Воскресенского прожигает мне спину, но я не считаю нужным обернуться. Мечтаю поскорее увидеть свою дочь, которую Костя уже привез и уложил спать.

— Кот, спасибо, — крепко обнимаю брата.

— Пожалуйста. У тебя все в порядке? — серьезно спрашивает брат.

— Да, просто немного устала, — я сладко зеваю, после чего вяло улыбаюсь брату.

— Ладно, Кирюнька спит, я поехал к своим, — Костя целует меня в щеку, после чего выходит за дверь.

Мне срочно нужен контрастный душ и крепкий сон, поэтому уже через минуту я оказываюсь в ванной комнате. Слова Даниила никак не идут из головы. Мне сто́ит немалых усилий заставить себя не думать об этом.

Крепко прижавшись к нашей дочери, я закрываю глаза, но сон не идет. Одна скупая слеза стекает по щеке, попадая на мягкую подушку и образовывая крохотную лужицу.

— Это был всего лишь сложный день, — едва перебираю пересохшими губами. — Завтра все будет иначе.