Вне зоны доступа

Несмотря на то, что в упрямстве отец мне не уступал, в тот день сдался он довольно быстро. И это только лишь подтверждало, что я была абсолютно права — выписываться домой ему рано.

— Что сказал следователь? — тихонько спросила у матери, когда отец уснул.

— Ищут. Пока ничего непонятно.

— Думаешь, губернаторские? — тяжело вздохнула я.

— А больше, кому?

Я пожала плечами. С того времени, как в наших краях сменилось руководство — вокруг отцовского заказника стали происходить странные вещи. Если не сказать страшные. Совсем недавно под видом оздоровления леса здесь стали валить деревья и вывозить тот в неизвестном направлении. И все было бы хорошо, если бы местные не знали, что ни в какой чистке наш лес не нуждался.

— Ему несколько раз угрожали, — неожиданно призналась мать.

— Угрожали? И ты мне ничего не сказала?!

— А что бы ты сделала? Толку, что я об этом узнала? Разве он отступится? Нет… Как баран ведь. Вон — шороху навел. Экологов на уши поднял. И это после всего!

— О господи, — я растерла лицо и сжала пальцы на переносице. Возмущение матери мне было понятно. Точно так же, как и принципиальность отца. Сама такой была. Правдолюбкой. Баба Капа шутила, что от родителей я переняла все самые худшие качества. В какой-то мере я была с ней согласна. Правда в наше время была не в почете. Правда стала отличным поводом вас уничтожить. Убрать, как единственного заговорившего свидетеля, позволившего себе озвучить то, на что более лояльные и менее принципиальные старались не обращать внимания. Проще говоря, назвать вещи своими именами.

— Ясь, тебе бы с ним поговорить. Может быть, он хоть тебя послушает, а?

— Я поговорю, когда ему станет немного лучше.

— И с участковым!

— И с ним. Может быть у Евгения Николаевича как раз появятся какие-нибудь зацепки!

— Хорошо. А пока поезжай домой. Что-то на тебе совсем лица нет.

Я кивнула головой. Обняла мать и поцеловала в лоб. К родному запаху трав и меда примешался запах новомодных септиков и старой доброй хлорки.

— Завтра утром заеду, — пообещала я и пошла прочь по коридору.

Пока я находилась в амбулатории, на поселок опустился вечер. Внутри меня занозой засела тревога. Я ее списала на последние новости. Дернулась, было, к участковому, но тут же отказалась от этой идеи. Утро вечера мудренее. Так я себя пыталась убедить, но тревога лишь нарастала. Домой вернулась нервная и уставшая. Приняла душ, упала на разворошенную постель и задохнулась от ударившего в нос аромата.

Данил…

Тело мгновенно откликнулось. Я чертыхнулась и, вскочив с постели, сердито стащила с матраса простыни. Запихнула их в машинку, насыпала побольше порошка, налила кондиционер и включила стирку паром, чтобы уж наверняка уничтожить все следы случившегося.