Вне закона

"

"Вообще в степи здесь зверья всякого хватает, от сурков до буйволов, напоминающих смесь бизона и мускусного быка – почти таких же лохматых. Их стада тут тоже часто шляются, даже мимо одно успело пройти, но буйвол для меня не добыча – не разделать и не увезти все одному, взрослый под тонну, а то и больше весит, ну и мяса с него можно чуть не половину от этого веса взять. Только мясо так себе, жесткое и не слишком вкусное. И можно взять толстую шкуру, которая идет на седла, ремни, кобуры и сапоги. И даже тулуп, что на мне сейчас, из такой шкуры и сделан, как раз из зимней, к лету шерсть редеет и линяет. Поэтому и охотятся на буйволов те, для кого это работа. А я так, для себя, просто свежатинки захотелось, да и охоту люблю.

Большой палец в толстой кожаной перчатке с тихим щелчком оттянул курок «Марлина 336» – шестизарядной рычажной винтовки под патрон 30–30. Самый олений калибр из здесь доступного, по баллистике что-то вроде СКС получается. Механизм тихо щелкнул, перескочив с полувзвода на боевой взвод. Прижав цевье к стволу дерева, за которым схоронился, я подвел прицел-рогульку к лопатке одного из молодых оленей, идущих сзади. Попаду правильно – оба легких пробью, сразу ляжет.

– Ничего, тебя в самый раз. Тебе не рожать, и даже коров ты пока не трахаешь, не заслужил еще, – прошептал я скорее про себя, чем вслух. – И самый старший в окрестностях дольше старшим оставаться будет.

Указательный палец чуть погладил вогнутую поверхность спускового крючка, лег на него, замер на секунду, вместе с дыханием, а затем слегка потянул назад. Курок сорвался, грохнул трескучий сухой выстрел, ветер мгновенно отнес в сторону облачко дыма. Лязгнувший рычаг сдернул затвор, который выбросил стреляную гильзу, а дружно сорвавшиеся с места олени, точнее двое из них, огромными, почти нереальными прыжками поскакали сперва в поле, а затем резко свернули к лесу. А тот, в которого я целился, лежал на боку, слабо подергивая всеми четырьмя ногами. А потом и дергаться перестал, затих.

– Говорил же, что хорошее здесь место, – ухмыльнулся я, поднимаясь на ноги и быстро заталкивая патрон в магазин.

Сменив кожаные перчатки на грубые брезентовые, я закинул винтовку за плечо, поднял утонувшую в снегу еще теплую гильзу, дернул с места санки на широких полозьях и потопал к темной туше, горой возвышающейся из снега. Плетенные из толстых ивовых прутьев и сыромятных ремней снегоступы не давали проваливаться. Пусть и без них можно, много снега здесь не наметает, его ветер уносит, но все равно устанешь больше. А на лыжах здесь не покатаешься, сухая трава не позволит.

Ну вот и добыча.