Вне клана

Кастиан выглядел уже не столько возмущенным, сколько испуганным, а потом и вовсе бросил в мою сторону умоляющий взгляд. Наверное, хотел услышать подтверждение тому, что он, Кастиан, вовсе не ходячий мертвец, а обычный человек, пусть и пролежавший несколько веков в магическом гробу… то есть в этом своем илусе. Главное, что не в гробнице.

Но если Кастиан находился здесь, то кто в ней лежал?

— С чего ты взял, будто я гаргун? — поинтересовался я у мальчишки. Тот передернул плечами.

— А кто еще? Из леса приходят только гаргуны и мертвецы… Не знаю, может ты тоже мертвец, как и он, — юный пленник мотнул головой в сторону Кастиана.

— И ты не боишься? Вообще ни капли нас не боишься? — спросил я с любопытством. Отчего-то мне казалось, что детям полагается бояться всяких сверхъестественных явлений. Взрослым, наверное, тоже, но детям в особенности.

— Вот еще! — мальчишка снова гордо вскинул голову. — Я Дасан! Дасаны ничего не боятся!

— Ладно, тогда скажи, что это за защита и где она? Если мы через нее пройдем, ты поверишь, что мы люди, и отведешь нас к своим?

На лице мальчишки отразилась напряженная работа мысли — он явно пытался понять, как правильнее ответить, но тут заговорил Кастиан:"

"— Кажется, я знаю, о какой Завесе идет речь. Фалко Дасан обсуждал это однажды в моем присутствии. Тогда как раз участились явления одержимых, и по его заказу гильдия Теневиков разработала новый артефакт. Люди через Завесу пройдут без труда, а вот иные существа, а также люди с демоническим осквернением, не смогут.

Звучало интересно.

Задумавшись, я потер подбородок, мимолетно удивившись гладкости своей кожи. В деревне всех «живчиков» брили военные брадобреи, и я прекрасно помнил, как кололась щетина. А сейчас даже следов ее не было, будто мы с Кастианом и не бродили по лесу целые сутки.

Итак, что делать с пленником дальше? В том, что говорил мальчишка, не было ничего особенного, особенное было в том, как он это говорил. Словно гаргуны и ожившие мертвецы были нормой жизни. Будто ничего другого он и не знал.

— Ты когда-нибудь был за пределами этого леса? В человеческих деревнях, городах? Вообще видел людей? — спросил я.

Мальчишка глянул недовольно, но ничего не сказал.

— А хотел бы? Хотел бы жить среди людей? В настоящем городе? Играть со сверстниками? Может быть, учиться? — тут в моей памяти всплыло название, мимолетно упомянутое мастером Стерией, и я добавил: — Учиться в Академии Всех Стихий, например?

Недовольное выражение с лица мальчишки исчезло.

— Откуда вы знаете про Академию? — по тому, как он выделил последнее слово, я понял, что мальчишка знал про эту самую Академию куда больше моего.

— Я же человек. Почему бы мне про нее не знать? — отозвался я. — Это только гаргуны сидят в лесу и из своего Гаргунгольма не выходят.