Вне клана

В самом деле, о чем больше всего любят болтать слуги, как не о личной жизни хозяев? Особенно если сестра главного хозяина возвращается после длительного отсутствия, в новом статусе вдовы, и приводит двух гостей мужского пола, молодых и достаточно симпатичных?

Я тихо хмыкнул. Конечно, фантазии об Амане у меня появлялись — учитывая то, какая она красавица, было бы странно, если бы их не было — но эти фантазии были более, так сказать, телесного свойства. О чем-то серьезном я даже не думал. По крайней мере не думал до слов фальшивой служанки.

Я — жених Аманы?

Муж Аманы?

Конечно, это было вряд ли возможно. Потому что, несмотря на слова Аманы об аль-Ифритах, заключающих браки только по любви, я очень сомневался, что глава Старшего клана будет рассматривать как потенциального мужа непонятно откуда взявшегося парня с дырой вместо памяти, да еще и разыскиваемого за убийство. Но все же, если забыть о нереальности подобного, хотел бы я?..

Я попытался представить себя в роли мужа Аманы. Отчима Зайна. Консорта главы Старшего клана.

Картина, на удивление, соткалась легко, хотя в ней и имелось множество пробелов.

Первый момент, насчет «мужа», представить было проще всего. И представлялась эта часть с большим удовольствием.

М-м-м…

Так бы представлял и представлял…

Так, ладно, второй момент, насчет «отчима».

Ну-у… Я вполне мог следить за тем, чтобы Зайн не влипал в неприятности. Собственно, все наше путешествие я этим уже занимался. Правда, роль «отчима» включала в себя еще и воспитание, и вот тут передо мной появлялось большое белое пятно. С другой стороны, раз большинство взрослых люди, став родителями, с этим «воспитанием» как-то справлялись, то смогу и я.

Консорт главы клана…

Из «Хроник» я вынес, что по всем законам и уложениям Империи консорты являлись вторыми по значимости людьми в кланах и обязанностей у них было немало. Старшие кланы, особенно из сильнейших, были, по сути, государствами в государстве, под их властью находились сотни тысяч, а то и миллионы людей и большие территории.

У всех кланов были враги, внимательно следившие за всем происходящим, готовые подтолкнуть пошатнувшегося и пнуть упавшего.

Любая ошибка была показателем слабости, а слабость — причиной для союзников задуматься о том, нужен ли им такой союз.

Лишнее слово не в те уши, обидное слово не тому человеку, хвастливое слово там, где нужно промолчать, и молчание тем, где нужно ответить — и последствия не заставят себя ждать.

Вздохнув, я потер виски. Нет, вряд ли человек, лишенный памяти, годился на роль второго лица в пусть малом, но государстве.

Впрочем, все это были пустые рассуждения, основанные на таких же пустых словах неудачливой шпионки.

Я вслух хмыкнул, поднялся из ванны и потянулся за полотенцем, но замер посреди движения.