Вне клана

А я подумал, что даже не уверен, что все получится с топором. Прежде я сражался только с монстрами, если не считать того единственного убийцу-человека. Как дерутся смертники в клановых отрядах? Как быстро они двигаются? Какие у них есть умения, которых я лишен? Какое оружие?

Внутри башни, особенно если проникнуть туда скрытно, убивать проще. Там должны быть и коридоры, и узкие лестницы, и комнаты. Половину защитников башни можно успеть прикончить до того, как они обнаружат, что враги уже внутри. На открытом пространстве так не получится.

— Ты точно не чувствуешь никаких изменений? — после паузы повторила Амана прежний вопрос и, когда я покачал головой, сказала неуверенно: — Некоторые люди от природы имеют очень высокую защиту от демонического воздействия. Даже было несколько случаев, когда упавшие в Разлом возвращались оттуда неизмененными, хотя внешне казались покрыты скверной.

— Но все эти упавшие были чистокровными людьми, — вмешался Кастиан."

"Разлом, как интересно… Ни в «Хрониках кланов», ни в других книгах, которые я успел пролистать, о нем не упоминалось. Я сделал себе еще одну зарубку на памяти — узнать, что это такое.

— Рейн, если… — начала Амана.

— Если почувствую в себе какие-то изменения, то сразу скажу вам, — пообещал я, хотя внутри у меня сидело непонятно откуда взявшееся твердое убеждение, что все эти страхи перед скверной и превращением в одержимого пусты. Что ничего не случится.

Может, это убеждение и было первым признаком одержимости?

Хотя нет, скорее это было проявлением моего, как часто ворчал Кастиан, «спятившего оптимизма».

— Ты упоминала амулеты, — обратился я к Амане. — Они могут остановить скверну?

— Не только остановить, но и обратить вспять. Более того, вот эти три, — она подцепила несколько цепочек с тусклыми зелеными камнями, из тех, что сняла с мертвого Безлицего, — эти три как раз являются такими амулетами. Мне нужен доступ к магии и пара дней, чтобы перенастроить их на тебя… Я бы сделала это еще дома, но из-за влияния Гаргунгольма магия всех амулетов в нашем хранилище исказилась. Я не артефактор и не умею исправлять такие искажения. Эффект от испорченного амулета мог оказаться хуже, чем его полное отсутствие.

Я кивнул, потом посмотрел на небо, где солнце уже почти скрылось за горизонтом, и сказал, меняя тему разговора:

— Ночь приближается. Так как мы проникнем внутрь башни?

И Амана, и Кастиан посмотрели на меня с таким выражением, что стало ясно — им, в отличие от меня, менять тему совсем не хотелось.

Я вздохнул и решительно произнес, подводя итог затянувшемуся разговору о скверне:

— Я буду продолжать пользоваться топором, потому что без этого мы почти беззащитны. Мы проникнем в башню, избавимся от ее защитников. И от нападающих тоже, позднее. Мы будем ждать.