Вначале было слово

Если требовалось купить одежду или что-то из бытовой техники, в ход шла заначка. Вроде бы за годы работы мужа телохранителем они успели скопить внушительную сумму, но она стремительно уменьшалась.

Ксюша попыталась урезонить супруга. Тот лишь отмалчивался и уходил в бывшую спальню, которая стала теперь его комнатой. Молотобоец по натуре был человеком тихим, неконфликтным. Но постоянные упреки жены медленно доводили его до кипения. К тому же работа телохранителя ожесточила мужчину, приучила без колебаний использовать крутые меры. И однажды, когда Ксюша наседала особенно рьяно, молотобоец ударил ее. Женщина закричала, больше от страха, чем от боли. Ее крик заставил мужа опустить руку, занесенную для второго удара. Он испугался. Замутненное алкоголем сознание слегка прояснилось, он увидел любимую женщину, у которой по лицу текла кровь. Кровь после нанесенного им удара. Молотобоец присмирел, стал просить прощения и покорно сносил все упреки жены. Но в плотине уже образовалось маленькое отверстие, через которое хлынула вода, размывая фундамент, основу, поддерживающую жизненное равновесие. И плотина рухнула. Вскоре муж опять распустил руки. Это грозило превратиться в норму. Истомина пожаловалась в милицию, но там лишь развели руками. Мол, слишком осторожно бьет, гад. Вот если бы он сломал вам челюсть или нанес еще более тяжкие телесные повреждения, тогда да, можно судить по всей строгости закона. А синяки и ушибы — это такая мелочь! За него современным законодательством предусматривается штраф. Хотите, мы его оштрафуем?

— Спасибо, не надо, — решительно отказалась Ксения.

Их последние конфликты разгорались в основном из-за того, что жене приходилось ежемесячно потрошить заначку. Если мужа оштрафуют, это его не образумит. Наоборот, обозлит еще больше. Женщина избрала другую тактику. Она начала старательно избегать ссор. Но молотобоец, что называется, вошел во вкус. Он сам нарывался на скандалы, обзывал жену пустышкой, ошибкой природы, неспособной исполнить главное предназначение женщины. И бил, подло, иезуитски, больно и почти не оставляя следов. В конце концов нервы Истоминой сдали. Она схватила классическое оружие всех доведенных до отчаяния домохозяек — сковородку.

«Будь что будет! — мелькнула яростная мысль. — Пусть он меня искалечит, зато я его, гада, надолго упеку за решетку».

И попыталась заехать чугунным дном по ненавистной физиономии. Она не представляла, насколько силен удар у человека, годами изо дня в день разгонявшего байдарку по водной глади. Молотобоец успел выставить руку. Для обычного человека это закончилось бы тяжелым переломом. Молотобоец отделался трещиной в кости.