Вместе вопреки

— И ты туда же, — улыбается Марат, когда Рамик начинает поскуливать у ступенек, а затем с легкостью подхватывает его на руки и несет наверх.

— И часто ты его так? — спрашиваю, заметив с каким комфортом пес устроился в руках Скалаева. Сколько он весит, интересно? И ведь ни одышки нет, даже дыхание не сбилось.

— Пока меня нет, он в основном внизу находится, а вечером уже транспортирую его в спальню. Поначалу ему это очень не нравилось, гордость, видимо, не позволяла на чужих руках разъезжать, сейчас норовит даже вне приступов проехаться с ветерком."

"В коридоре третьего этажа Марат опускает Рамика на пол и гостеприимно распахивает двери, а я снова будто прохожу через портал в прошлое. Как так получилось, что за последние шесть лет моя жизнь изменилась просто кардинально, а здесь все осталось как прежде? Да, у него появилась квартира, держу пари и не одна, но неужели он не хотел ничего изменить в этой комнате? Тут же мысленно усмехаюсь своей излишней сентиментальности. Это я до сих пор ношу кулон с балериной в память о прошлом, Марат же наверняка не придает такого значения вещами и кровать, на которой мы зачали ребенка повидала после этого сотни других девиц, которые стерли любые воспоминания обо мне.

— Какая красивая! — провожу пальцами по огромному листу монстеры у кровати. На фоне черных стен ярко-зеленые листья смотрятся невероятно сочно и ярко. Раньше здесь было четыре огромных цветка, включая пальму и какой-то папоротник. Сейчас же добавилась и красивейшая лиана. — Откуда у тебя такая любовь к растительности, Марат?

Почему-то когда мы встречались, я боялась задавать вопросы. Он никогда не делился со мной личным, я видела что мои допросы ему неприятны и в какой-то момент просто перестала донимать его расспросами. Вот и сейчас, я мысленно готовлюсь к тому, что вместо ответа на этот простейший вопрос, он привычно пожмет плечами, но он отвечает:

— Мне почему-то кажется, что так в комнате больше кислорода, — улыбается он… смущенно? Нет, мне явно кажется на нервной почве. — Знаю, что это глупо, особенно если учесть, что здесь новейшая система вентиляции, да и окна я редко закрываю, но… привычка, наверное.

Я отрываю глаза от рваных листьев растения и смотрю на него. Нет, румянцем он, конечно, не зарделся, но выглядит настолько искренне и открыто, что мои внутренние барьеры начинают трещать по швам. Я бы многое отдала, чтобы он был таким когда мы встречались. Чтобы между нами не было тайн и недомолвок. Кто знает, возможно это помогло бы нам избежать многих проблем…

— Мне нужно позвонить, — резко напоминаю. Мне не нравится ход моих мыслей, не нравится “очеловечивание” Скалаева, поэтому я выжидательно смотрю на него и добавляю: — Наедине.

— Да, конечно. — кивает он и дергает ручку двери.