Вместе вопреки

Как я могла это допустить? Как мы могли?

Владимир выжидательно замирает на пороге, а я с каким-то ноющем чувством жду, что сейчас Марат снова нацепит на лицо равнодушную маску, а как только мы останемся одни, нахально похвалит меня за прекрасные актерские способности. Ведь такая игра в страсть на публике ему только на руку.

Но Скалаев не выглядит нахально. Или самоуверенно. Судя по его выражению лица, он сейчас пребывает в еще большем шоке, чем я. Я бы даже сказала, что он ошарашен происходящим. Его зрачки расширены до огромных черных горошин, а грудная клетка вздымается словно он только что ею протаранил красную ленточку на финише много километрового марафона. Он наклоняет голову набок и смотрит сейчас на Ковальского, словно хищник на трепетную лань… или скорее, как один хищник на другого, который хочет отобрать его трепетную лань. Меня, в смысле.

Мне кажется, что еще мгновение, и Марат зарычит, поэтому я одергиваю пиджак и оттеснив своего зама от двери, бросаю им обоим:

— Уверена, вы справитесь без меня. Мне пора ехать на занятие.

И несмотря на то, что до занятия у меня еще долгих полтора часа, я бегу на парковку будто от этого зависит моя жизнь. Потому что, наверное, так и есть… Эмоциональное здоровье так точно. Предаваться поцелуям со Скалаевым изначально было провальной идеей, но если учесть его слова о моем сыне… это еще и недостойно. Низко. Подло.

Трясущимися руками  обхватываю руль и делаю несколько глубоких вдохов. Но и это не помогает. Чувствую себя последней предательницей. Как я могла? Я люблю Тимура больше жизни и была уверена, что слова Марата поспособствовали выработке стопроцентного иммунитета от каких-либо чувств к нему. Я наивно была уверена, что наша сделка безопасна для меня. Дурочка! Какая же я наивная дурочка. Ничего, что касается Марата не может быть безопасным!!

Пальцы так трясутся, что после пары отчаянных попыток набрать сообщение, я подключаю телефон к динамику машины и торопясь покинуть парковку, звоню администратору спортзала. Я хочу отменить сегодняшние занятия, хотя бы утренние.

Мне просто необходимо увидеть сына. Прижать его к себе и попытаться убедить себя, что мое сегодняшнее предательство никак не повлияло на наши с ним отношения.

Администратор Люба обещает прикрыть меня перед начальством и заверяет, что попросит кого-то из свободных инструкторов провести занятия. Я же в свою очередь пытаюсь заверить ее, что нет, конец света не произошел и отгул мне нужен по семейным обстоятельствам. Прекрасно понимаю ее тревогу, за все годы работы в их зале я отменяла занятия всего дважды: оба раза, когда Тимур еще будучи малышом свалился с высокой температурой и я сутки напролет сидела у его постели.

Только когда я выезжаю на трассу, чувствую как пульс начинает замедляться.