Вместе вопреки

Поэтому я не хочу, чтобы в моем сознании МиКрейт стал чем-то большим. Трусливо, эгоистично…, но я сейчас даже готова по-детски закрыть уши, чтобы не слышать больше ни слова о том как много компания значит для сотрудников.

Вот только Шестаков не дает мне такую возможность, наоборот, он, кажется, взбодрился произведенным эффектом, начинает еще жарче описывать мне все прелести компании и даже кладет обе руки мне на плечи, пытаясь завладеть моим вниманием на сто процентов.

— Я не слишком вам мешаю? — голос Марата буквально звенит от напряжения.

Артем резко делает шаг назад, будто мы занимались тут чем-то противозаконным и избегая смотреть в глаза Скалаеву, бормочет:

— Нет, мы как раз закончили разговор.

После этого он выбегает из помещения словно резко вспомнил, что забыл выключить утюг. Если бы мое эмоциональное состояние было бы хоть немного более стабильным сейчас, я бы наверняка, закатила глаза. Артем Шестаков — взрослый самодостаточный мужчина, кажется, даже на несколько лет старше Марата. Почему же тогда он ведет себя сейчас как нашкодивший школьник? А все этот дурацкий властный взгляд. Только Скалаев умеет смотреть на людей так… что сразу хочется сделаться маленьким-маленьким и признаться во всех смертных грехах. Вот только у меня за эти годы выработался стойкий иммунитет к его взглядам. Я гордо задираю голову и пытаюсь пройти мимо него, но он и не думает двигаться с места.

Я толкаю его плечом, но даже после этого он все еще стоит в дверном проеме словно скала. Нерушимый, самоуверенный, жестокий. Участок кожи под сердцем начинает слегка покалывать, в том самом месте, где почти семь лет назад я сделала крохотную татуировку в виде скалы. Небольшой кусочек Скалаева, который всегда будет со мной…

— Ты не могла бы хотя бы на время нашей сделки перестать крутить задом перед  другими мужиками? — ядовито интересуется он. В глазах все еще горит огонь, а кадык нервно дергается. Марат в бешенстве.

— Что за чушь ты несешь? — шиплю я, боясь привлечь внимание других сотрудников. Несмотря на то, что кухня находится в конце коридора, я уверена, что заинтересованных взглядов нам не избежать.

— Хочешь сказать, вы сейчас с ним обсуждали дивиденды? — ехидно усмехается он.

— Не твое дело, Марат. Я согласилась на твою игру и я играю свою роль. Остальное тебя не касается.

— Меня касается все, что ты делаешь пока действует наш договор. После нашего скоропостижного развода можешь спокойно падать в объятия первому встречному, — зло заключает он."

"Моя растерянность сменяется злостью и я почти с благодарностью встречаю ее. Цепляюсь за нее как утопающий за спасательный круг и с готовностью пропускаю через себя. Лучше она, чем угрызения совести из-за решения закрыть компанию.