Вместе вопреки

На несколько секунд она замолкает, чтобы сделать пару глотков чая и я искренне радуюсь этой передышке. Потому что сейчас я снова вспоминаю нашу первую встречу, свои мысли по поводу незнакомой девушки, которой мама помогает с младенцем и потом свой стыд, когда узнала правду.

— Айсен сказал, что у Макарыча, это начальник его, в этот момент в кабинете какая-то важная шишка сидел. Но он был в таком отчаянии, что готов был на коленях просить о помощи. Начальник тогда и согласился дать ему аванс, лишь бы тот не позорил его перед гостем, но вдруг второй мужчина заговорил. И предложил ему этот план.

— План? По шпионству за мной?"

"— Да, — грустно кивает Саяра. — Он представился Львом Игоревичем. Мы же не знали тебя. Когда Айсен прибежал домой тогда, сказал, что нам купят квартиру. Не просто снимут, а купят. Нашу собственную. И каждый месяц будут платить за то чтобы я присматривала за какой-то сбежавшей из дома мажоркой…

— Мажоркой?? — я снова захлебываюсь возмущением.

— Детка, — молит Саяра, — позволь мне закончить. Пожалуйста. Я же не знала тебя тогда. Айсен сказал, что ты дочка богатенького папеньки, которая забеременела неизвестно от кого и сбежала из дома. И твой отец хотел, чтобы кто-то за тобой приглядывал. Когда я соглашалась на эту авантюру, была уверена, что в мою работу будет входить приглядывать за малышом пока ты пропадаешь в ночных клубах и на тусовках, а утром отсыпаешься до обеда. Но когда я познакомилась с тобой, когда узнала тебя ближе… Я не брала его деньги. Через три месяца как мы переехали сюда, я сказала, что мне не надо платить за работу. Потому что это не работа. Это… ты семья, детка.

Она подрывается со своего места и обхватывает меня руками. С учетом того, что руки Марата все еще лежат на мне, объятие получается неловким, но тем не менее, я чувствую все, что она пытается вложить в него. Боль. Страх. Сомнения. Любовь.

Через пару минут синхронных рыданий, мы отрываемся друг от друга и она продолжает свой рассказ.

— Михаил Евгеньевич продолжал присылать деньги, но я тогда пошла в банк и попросила их заблокировать свой счет. Тогда он приехал ко мне, мы поговорили, я рассказала ему какая у него замечательная дочь и как он должен тобой гордиться. И знаешь что он сказал, детка? Он сказал, что знает… и что и так гордится. Честно.

Сейчас мои поверхностные всхлипы перерастают во что-то глубинное, они рвутся не столько из легких, сколько из самого сердца или даже из души. Отец… неужели мне, действительно, нужно было уйти из дома и начать самостоятельную жизнь для того, чтобы он начал гордиться мной….

— Он тогда сказал, что завел какой-то счет, не помню как он называется, что-то с акциями на имя Костаса. Дескать, раз я не хочу брать его денег, то хоть внуку будет на что учиться.