Вместе вопреки

Узнал о сыне, — громко сглатываю, давясь собственными эмоциями недельной давности, — догадался, что ты забеременела от меня. После той ночи на Фабрике. Обрадовался. Да, Алиса, я, черт возьми, обрадовался, — повторяю, прочитав неприкрытый скепсис на ее лице.

Она снова открывает рот, чтобы возразить, но я накрываю ее ладонь своей и взглядом прошу дать мне закончить. Принцесска тяжело вздыхает и демонстративно захлопывает рот, поощряя меня продолжать.

— Конечно, я злился, что ты не сказала мне раньше, что промолчала тогда, шесть лет назад. До сих пор злюсь, если честно. Хотя на себя я злюсь еще больше… Но сейчас не об этом. Я сразу же отправился к тебе, решил выяснить все раз и навсегда. К подъезду мы подъехали одновременно. Ты — на машине, которой у тебя по идее не было, и не одна. Сейчас я понимаю, что тот мальчик был Костасом, но тогда… Ты была такой нежной с ним, поцеловала в лоб, смотрела на него с улыбкой. Я решил, что это твой сын. Твой, а не наш.

Моя ладонь все еще лежит мертвым грузом на ее правой руке, но левую она подносит ко рту и с ее губ слетает какой-то гортанный то ли всхлип, то ли выдох.

— Да, принцесска, я идиот. И я это признаю. Прости меня, пожалуйста. Когда я на следующий день сказал тебе, что мне наплевать, я имел в виду. что мне наплевать, что шесть лет назад у тебя была интрижка с кем-то другим… что ты любила кого-то другого.

По ее щеке начинают катиться первые влажные дорожки, а я корю себя, что снова стал причиной ее слез, но и вместе с тем испытываю неимоверное облегчение. Я сказал это. Объяснил.

— Я понимаю, что тебе нужно время, Алиса. Знаю, что мои слова и все что я сделал, не исчезнут из твоей памяти по мановению волшебной палочки. И я готов дать тебе это время. Но вы с Тимуром будете жить у меня. Вы моя семья. Мы и так упустили уже слишком много времени, я не проведу ни дня больше без вас. Тем более сейчас, когда вам угрожает опасность.

— Ты…, — Алиса пытается что-то сказать, но с ее губ срывается лишь глухой всхлип и я едва сдерживаюсь, чтобы не поймать его поцелуем. Возможно, так бы я помог ей успокоиться или хотя бы отвлечься, но мне кажется важным, чтобы она прожила эти эмоции, чтобы они вышли наружу. И пусть каждая слезинка на ее щеке полосует мое сердце словно лезвие, я даю ей время. Глажу ее пальцы, едва касаясь, ловлю глазами каждую эмоцию, впитываю ее боль.

— Я думала, что Дарья беременна от тебя.

— Что? — хмурюсь, не до конца понимая о чем она.

— Я видела вас у врача. Вы выходили из кабинета, когда я ждала своей очереди, Марат."

"— Нееет, — с шумом выдыхаю. Я с трудом понимаю о чем она говорит, но так как за все время нашего знакомства я был с Дарьей лишь у одного врача, несложно догадаться что она имеет в виду.