Вместе (не) навсегда

Между мной и Грушевским ничего не было.

Даю себе несколько секунд на то, чтобы ее слова осели в моей голове. Чувствую как в груди слегка ослабляется тугой узел. Она не спала с этим мудаком, но…

– Это ничего не меняет, Алиса, – с какой-то отрешенностью констатирую я. – Я больше никогда не смогу доверять тебе. Ты убила мое доверие. Той ночью… когда вот так запросто пошла к Грушевскому, зная, что он не упустит шанса, чтобы насолить мне. Зная, как я на это отреагирую.

По ее щекам скатываются первые горошины слез и пусть внутри все сжимается, я должен это сказать. Я тоже имею право на боль. Я тоже живой. По крайней мере, был живым до того вечера. Сейчас же я сам в этом не уверен.

– Не буду скрывать, я рад что между вами ничего не было. Но, Алиса… ты перестала быть моей девушкой, ты перестала быть моей… тогда, когда села к нему в машину. Именно тогда ты поставила точку в наших отношениях.

“Именно тогда ты убила меня”, добавляю уже мысленно.

После этого разговора я в тайне надеюсь, что Алиса исчезнет из моей жизни. Я наивно думал, что за лето успешно залечил свои раны, но стоит ей появиться в поле зрения, как мир вокруг тут же теряет фокус и концентрируется лишь на ней. И это не нормально. Я не сопливый школьник, сохнущий по однокласснице. Я взрослый, мать его, мужчина и просто обязан контролировать свои чувства!

Что ж, принцесска, не хочешь по-хорошему, значит будет по-плохому. Я сделаю все что в моих силах, чтобы ты сама забрала документы из этого чертова универа и оставила меня в покое!!

После нашего разговора на обрыве ничего не меняется и в то же время меняется все. Марат теперь не ограничивается одной лишь Фабрикой и позволяет себе все чаще появляться в женской компании и в университете. По идее, это должно меня ещё больше угнетать, но в душе я ликую.

До наших отношений Марат никогда не чувствовал себя обделённым женским вниманием, ходили слухи, что девушек он меняет чаще чем пресловутые перчатки и больше двух раз подряд ни одну из них в постель не тащит. Но даже тогда он не выставлял свою личную жизнь напоказ. И тот факт что сейчас он изменил этому правилу, говорит о многом… например о том, что делает он это исключительно для меня.

И от этого очередного подтверждения, что ему не все равно я чувствую как веревка на моей шее затягивается ещё сильнее. Я знаю, что у меня никогда не хватит духу закончить то что между нами происходит. И я трусливо жду, что Марат сам перережет эту веревку. Но вместо этого он лишь натягивает ее сильнее и каждый день добавляет по новому шипу, которые болезненно впиваются в мою кожу и душу.