Влюбленный повеса

Да нет, он просто терпеть не мог шантажистов и с этой крошкой предпочел бы заняться любовью, а не разговорами. Проклятие!

Джереми вздохнул. Этот вздох вывел Дэнни из задумчивости, и она сообщила:

— Я согласна быть горничной.

— Прискорбно. Было бы забавно понаблюдать, как ты справляешься с работой лакея.

Дэнни вспыхнула. Джереми поднял бровь.

— Ты не находишь? Кстати, злиться на хозяев не полагается. Все, что разрешено им говорить — «да, сэр», «нет, сэр», «слушаюсь, сэр», с улыбкой или без нее. Вот когда станешь моей любовницей, можешь хмуриться сколько угодно."

"Дэнни чуть было не выпалила очередную дерзость, но вместо этого повернулась к Джереми спиной. Ее поза красноречиво свидетельствовала о возмущении.

— Считаешь до десяти? — сухо осведомился Джереми.

Она повернулась к нему, напряженно улыбнулась и процедила сквозь зубы:

— Да, сэр.

Он рассмеялся. Просто не смог удержаться. Весь гнев вмиг улетучился. И правда, забавная попытка «измениться к лучшему». Джереми решил, что можно примириться и с шантажом, если рано или поздно шантажистка превратится в любовницу.

Продолжая широко ухмыляться, он сказал:

— Тогда давай обсудим все по порядку. Начнем с твоего имени.

Она не затруднилась с ответом.

— Я Дэнни.

— Нет, я про твое настоящее имя. Раз уж ты решила начать новую жизнь, вступать в нее следует с незапятнанным именем.

— Это и есть мое настоящее имя, — глядя мимо Джереми, объяснила она.

— Правда? Сокращение от Даниэллы или?..

— Больше я ничего не помню. Если мне и дали другое имя, то я об этом не знаю.

Джереми вдруг смутился. Ну разумеется, откуда сироте знать свое настоящее имя, а тем более фамилию! Должно быть, чертовски тоскливо жить, ничего о себе не зная.

Он нерешительно спросил:

— Ты не возражаешь, если я буду называть тебя Даниэллой?

— Возражаю. Никакая я не Даниэлла. Друзья зовут меня Дэнни. Но вы мне не друг, поэтому можете звать Дэн.

Она была на редкость забавна в своем упрямстве, граничащем с дерзостью. Ни на дюйм не уступит ни в чем, подумал он. Очевидно, по привычке. Джереми догадывался, что Дэнни не выжила бы, не умея постоять за себя.

— Мы все равно подружимся, дорогая, поэтому для меня ты останешься Дэнни. Кстати, красивое имя. Звучное.

— Хватит об этом, приятель, — оборвала она, спохватилась и добавила: — Сэр.

Он усмехнулся.

— Вот так-то лучше. Идем далее. У тебя в мешке, который ты бережешь как зеницу ока, есть какая-нибудь одежда?

— Только одна смена и мой любимец.

— Полагаю, еще одни штаны?

— Само собой, — сердито подтвердила Дэнни. — Меня же пятнадцать лет считали мальчишкой.

— Господи, неужели? Дэнни залилась краской.

— А ты понимаешь, что тебе придется носить женскую одежду, если ты выбрала работу горничной? Моему отцу нет дела до условностей, но я не он.