Влюбленный повеса

Горячими губами он проложил дорожку из поцелуев вверх по шее и нашел ее губы. А потом хрипло прошептал ей на ухо:

— Коснись меня. Я так долго этого ждал…

Он перекатился на спину и посадил Дэнни сверху. Ее ладони заскользили по его груди, слегка задевая соски. Она наклонилась, лизнула один из них, и Джереми застонал, с трудом сдерживая желание. Рывком подняв юбку Дэнни, он просунул обе руки ей под панталоны и подхватил ягодицы, прижимая ее к своим чреслам. Но этот жест она восприняла чуть ли не с возмущением: она жаждала большего. Ждала, когда он войдет в нее и заполнит собой.

Об этом сказал Джереми воркующий стон. Его пальцы запутались в волосах Дэнни, он притянул ее к себе, уложил на бок и стащил с нее панталоны. И наконец ее желание исполнилось: он вошел в нее, погрузился в самую глубину, а она охватила его, вобрала в себя, вскрикивая от наслаждения, отвечая его ударам, пока комнату не огласил его протяжный рык.

Сердце Джереми неистово колотилось. Такого блаженства он никогда не испытывал. Значит, вот что бывает, если сдерживать влечение долгие часы!

Нет, сдерживаться ему случалось и прежде. Все дело в ней, в Дэнни. Ни с одной другой женщиной ему не было так хорошо, как с ней. И не только в постели. Она должна быть рядом с ним каждый день, каждую минуту, но Джереми понимал, что это невозможно, и сгорал от досады и бессилия.

Разжимать объятия он не желал, но все-таки оторвался от нее на минуту, чтобы раздеться. Он даже встал и зажег лампу, поскольку было еще не так поздно и ему пока не спалось.

— Мы не захватили ночные рубашки, — напомнила Дэнни.

— Вот и хорошо. — Он снова привлек ее к себе. — Не знаю, как ты, а я буду спать в твоих объятиях. И ты можешь спать в моих.

— Ну, если ты так считаешь, поверю тебе на слово. — Она удобно устроилась, прижавшись к нему. — Странно это все-таки: я на постоялом дворе, а никого не граблю.

Он усмехнулся:

— Может, все-таки связать тебя? На всякий случай? Или ты способна удержаться?

— Постараюсь. В конце концов, постояльцы могут поднять шум. А я не хочу, чтобы меня будили среди ночи.

Дэнни замолчала. Подождав минуту, он поднял голову, чтобы проверить, не улыбается ли она. Но на ее лице не было даже намека на улыбку.

— Это была шутка?

— Разумеется, приятель, — заверила она. — Кстати, о сдержанности: тебе ее явно не хватает.

— Прикуси язычок! Я терпел целую вечность. Еще немного — и я бы лишился рассудка.

Она фыркнула:

— Вряд ли. И потом, я говорю про другое. Про твою ревность.

— Ревность? — воскликнул он и негодующе добавил: — Я никогда в жизни не ревновал.

— За что же ты уволил Карлтона сегодня утром?

— А, это… — Джереми пожал плечами. — Просто я… в общем, я не знал, что происходит, но если бы я…

— Ты ревновал. И это выглядело глупо.