Притворись влюбленной

Джессике нужны двое, чтобы зайти с ней в кабинку лифта и помочь с платьем и вуалью: убедиться, что ткань не застряла в дверях и не слишком перепачкалась. У фотографа куча оборудования, а Надин… глубоко беременна. Мы стоим и решаем, как нам спуститься на этих лифтах, миленьких и компактных, но чертовски непрактичных лифтах, – словно решаем задачку, как перевезти волка, козу и капусту через реку.

Наконец все мы оказываемся внизу и пробираемся на задний двор отеля.

Окна зала, где будет проходить церемония, выходят в сад, поэтому мы можем (вернее, просто обязаны) вусмерть нафотографироваться на каменных ступенях непарадного входа, прежде чем войти в зал.

Я начинаю понимать, почему Джессика так серьезно отнеслась к предсвадебной подготовке. Это настоящая спецоперация.

Мы только идем к месту съемки, а я уже морщусь: туфли натерли мне ноги, и я вспоминаю, что даже не пыталась их разносить, а пластыри, которые я бросила в чемодан… остались в чемодане, и поэтому сейчас от них мало проку. Если мне повезет, я смогу забрать их в лучшем случае перед ужином.

Папа уже нас ждет, и я слежу за тем, как на его лице сменяются эмоции: когда он видит Джессику в подвенечном платье, то сначала поджимает губы и смаргивает слезы, стоически пытаясь не заплакать, – а потом широко улыбается, не в силах скрыть радость."

"На это приятно смотреть. Родной отец Джессики и Надин где-то тут… но, что называется, пропал с радаров – как это делал последние лет пятнадцать. Сейчас сестры выросли и общаются с ним немного чаще, и его пригласили на торжество (на свадьбе Надин он тоже побывал), но вести их к алтарю обе сестры просили именно моего отца. Я давно привыкла думать о нем как о «нашем» отце – а как же иначе, он же действительно «наш» отец, но… Ну да ладно, мне приятно осознавать, как этот момент важен для него и Джесс.

Папа крепко ее обнимает, она смеется и просит не заставлять ее плакать.

Он так ею гордится.

Я искренне считаю, что это прекрасный момент, но что-то меня беспокоит.

У меня даже нет возможности поздороваться с папой – фотограф сгоняет нас в кучку так быстро и ловко, что это и впечатляет, и пугает одновременно.

Мы позируем для фото, и мои мысли куда-то уносятся.

Наверное, я должна думать о Джессике – о том, какой это важный для нее день и как нам повезло с погодой, поскольку будет не слишком жарко… Но вместо этого я гадаю: а как там Гарри? Наша уловка еще в силе? Или он жалеет о том, что во все это ввязался? Надеюсь, ему не слишком скучно дожидаться свадьбы среди совершенно незнакомых людей, – он и меня-то едва знает.