Притворись влюбленной

– Что такое? – заметив мое настроение, спрашивает Гарри.

– Ничего. Ну, или… Что еще я должна всем сказать? Просто расхвалить тебя как потрясающего бойфренда? Наврать, что развод тебе нипочем, и во всеуслышание объявить: «Гарри, ты лучшее, что есть в моей жизни»?

У Гарри по лицу пробегает тень, уголки губ дергаются, брови тоже, и на секунду он опускает взгляд, но еще до того, как я успела понять, что это было, он закатывает глаза:

– Так ведь я действительно лучшее, что есть в твоей жизни.

– В постели. Именно в постели. Я как раз об этом.

– Ну вот, – широко ухмыляется он, – так им и скажи.

Я закатываю глаза и надкусываю капкейк. Поедание огромного кекса не имеет ничего общего с изяществом и утонченностью, и в голове у меня мелькает ужасная мысль: все смотрят на меня и видят, как я раскрываю безразмерную, словно у удава, челюсть и пытаюсь заглотить капкейк целиком.

Нет, целиком он в рот не влез, ясное дело, но я откусила хороший кусок глазури и шоколадного бисквита.

Шоколадного? Нет, это не шоколад…

А что это, собственно?

Гарри откусывает половинку печенья, и лицо у него вытягивается.

– Фу, – говорит он, едва не подавившись. – Бе, какое оно сухое. Странно. И на вкус соленое. Кто же делает соленое печенье? Оно что, овощное? Так нынешним детям скармливают овощи?

О боже.

Я поняла, что за вкус у капкейка. Мясной.

Это что-то мясное, да еще и с подливой, да еще и…

Какая-то женщина возле нас, вежливо откашлявшись, говорит:

– Вы же понимаете, что это лакомства для собак?

У меня от лица отливает кровь. Гарри, зачем-то решивший еще раз надкусить «печенье», давится и, закашлявшись, старается не оплевать все вокруг. В итоге ему приходится проглотить свой кусок.

– Амелия! – наконец говорит он. – Привет. Что ж, это объясняет, почему оно такое сухое. А я-то думал, в чем дело…

Амелия звонко цокает языком.

– Согласись, – обращается она ко мне, – этот человек съест все, что перед ним положат, правда?

– М-м-м… – мычу я, плотно сжав губы. В одной руке у меня недоеденный собачий десерт, а другой я судорожно пытаюсь вытереть рот. С вежливой улыбкой Амелия берет у меня «кекс» и снимает с него остатки бумажной обертки.

– Герцогиня, ко мне! – зовет она и громко свистит.

Оглушительно тявкая, из ниоткуда возникает такса и тут же проглатывает лакомство, которое Амелия кладет на землю.

Распрямившись, она гладит меня по руке:

– Значит, это ты новое увлечение Гарри! Вы хорошо смотрелись вместе на тех фото со свадьбы. Он долго тебя от нас прятал. Как же мы мечтали с тобой познакомиться!

– Скорее вы мечтали ее допросить, – говорит Гарри, но это звучит как шутка, и Амелия заливается смехом, грозя ему пальцем.