Притворись влюбленной

Открытые плечи? Слишком фривольный вырез с рюшечками? Я не заметила, как обляпалась? Я опускаю глаза на топ и не могу понять, что с ним объективно не в порядке. Наверное, он просто не в их вкусе. По-моему, вполне милая вещичка. Гарри наконец подходит к нам, чтобы одеться, и я смотрю на него в поисках поддержки, – но он лишь пожимает плечами: ему тоже невдомек, в чем дело.

– Нормально она выглядит, – говорит бабушка (да благословит ее Господь) и, напоминая о вечерних пробках на дорогах, поспешно выдворяет нас из дома, чтобы они с Доун и Джанин могли наконец заняться уборкой."

"Похоже, мама планировала, что мы проведем вечер вдвоем, и именно поэтому я прихватываю Гарри с собой: в качестве буфера. Мы залезаем в машину (меня усаживают на заднее сиденье) и, разумеется, начинаем обсуждать вечеринку: гостей, подарки, заносчивую и придирчивую мать Джанин, жуткое неоново-желтое платье одной из подруг Доун… Мы сплетничаем и по дороге, и в самом греческом ресторане – пока не приходит время заказывать напитки.

Становится ясно, почему тот инвестор «поднял все свои связи», чтобы мы сюда попали. Нет, я не сомневаюсь, что место модное, а еда наверняка отличная, – но дело в другом: здесь дико тесно. Это комнатушка, где от силы полтора десятка столиков, причем они сдвинуты так близко, что я понимаю, почему все официанты здесь такие худые: иначе они не смогли бы протискиваться между посетителями. Если бы музыка не звучала так громко, можно было бы одновременно подслушивать не меньше пяти разговоров. Потолок здесь высокий, с деревянными балками, с которых свисают длинные растения, что, видимо, должно визуально компенсировать явную нехватку пространства.

Но я должна отдать должное некоему Дмитрию и его другу-инвестору, поскольку еда здесь великолепная, так что я очень рада, что нам удалось заполучить столик. И неважно, что мужчина, сидящий позади меня, все время цепляет мой стул своим и задевает меня локтем, когда поворачивается подозвать официанта.

Чудесный вечер, правда. Мы беседуем непринужденно, и наконец-то я не ощущаю никакого давления. Я больше не кажусь себя неполноценной – ведь Гарри пихает меня ногой под столом, а его глаза мерцают в пламени свечей каждый раз, когда он ловит мой взгляд. Что происходит довольно часто.

Почти все время.

Но как только он, извинившись, отлучается в туалет, мама тут же набрасывается на меня:

– Кажется, он очень милый.

– Очень.

– У вас все хорошо. И довольно серьезно, – утверждает она с нажимом (непонятным, но довольно неприятным). Ее тон кажется мне покровительственным, но в ответ я лишь стискиваю зубы. А мама гнет свою линию: – И он тебе достаточно нравится, чтобы пригласить его на свадьбу к Джессике.

Черт. Вот черт.