Категорически влюблен

Та молча ткнула его тупой частью карандаша в щеку, заставив наклонить голову набок, и с трудом подавила желание прошипеть: «Не пялься». Взгляд Захара ее нервировал. Отвлекал от того единственного, что было (должно было быть!) по-настоящему важным – от рисования.

– Когда девушка нравится парню, – внезапно заговорил Захар, – он постоянно о ней думает. Пишет, звонит. Она становится главным, что ему интересно, потому что так мы, парни, устроены. И еще я… то есть он, скорее всего, будет все время стремиться к тебе прикасаться. Для парней любовь без физического контакта невозможна.

Катя наклонилась к груди Захара, и он от неожиданности качнулся назад, уперев прямые руки в пол. От этого движения впадинки над его ключицами стали глубже и выразительнее. Вспыхнув от восторга, Катя снова перевернула страницу и принялась рисовать.

– Хотя бывают и всякие придурки, которым слишком сложно выразить чувства, – продолжил Захар. – Ну или страшно. Получать от девушек отказы – это, знаешь ли, неприятно. Так что эти просто начинают странно себя вести. Замыкаются в себе, скрытничают, могут тайно преследовать девушку, которая им нравится.

– Типа того, как ты меня в детстве пас от школы до дома? – захихикала Катя. Скулы Захара едва заметно порозовели, и она милостиво добавила: – Не парься, я знаю, что это мама тебя заставила, потому что ей дико не нравились мои друзья.

– Ага, – ответил Захар, почесав кончик носа.

– Не шевелись ты! – сердито воскликнула Катя. – Блин, Захар! Из-за тебя ключицы теперь не видно. Не мог потерпеть? Попробуй немного натянуть футболку. Еще. Еще немного.

– Хочешь, сниму?

До Кати не сразу дошел смысл его слов. Когда она рисовала, за поддержание показателей жизнедеятельности отвечала мизерная часть ее мозга, а остальные части свободно творили, купаясь в бассейне с эндорфинами. Так что ей потребовалось время, чтобы понять, зачем Захар схватился за ворот своей футболки. А потом он просто дернул ее вверх, и остался перед ней почти обнаженным.

Его тело было подтянутым и крепким. В другой раз Катя непременно включила бы свою внутреннюю бабку и принялась причитать на тему: «Ба-ба-ба, какой худенький! Подкормить тебя надо, милок». Но шутка, задрожав на губах, так и осталась невысказанной.

Интерес к Захару, который она почувствовала в первый день их встречи в Москве, был неожиданным. Тревожащим. Но внезапная потребность прикоснуться к нему сейчас Катю просто ошеломила. Ей почти нестерпимо захотелось положить руку ему на грудь. Провести по бокам пятерней так, чтобы пальцы попали во впадины между ребрами. А потом скользнуть ладонью вниз, к горячему животу, и посмотреть, как его тело отзовется.

Если, конечно, оно вообще на нее среагирует.

– Ты испачкалась карандашом. Вот тут.