Категорически влюблен

Сломанные замки, комки волос в ванной, неловкие ситуации, маленький пожар на кухне, потому что она забыла про яичницу, пока рисовала, – вот это вот все. Но проснуться от того, что Сиротка своей чугунной башкой бьется об твой подбородок – это уже за гранью разумного.

Первое, что Захар увидел после пробуждения, – широко распахнутые серо-зеленые глазищи. Первое, что почувствовал – боль, естественно! И только после – тепло ее мягкого сонного тела, которое лежало на нем. А еще стук своего сердца под ее рукой. То, как оно, глупое, споткнулось от ее близости.

Это было так похоже на один из его мучительных, но уже привычных снов, что он расслабился. Потерял бдительность! И понял, что что-то не так, только когда она метнула быстрый испуганный взгляд в сторону запертой двери.

Точнее, в сторону двери, которая должна была быть запертой.

Дальше все было как в замедленной съемке. Вот она скатывается с него. Вот он, извернувшись, дергает ее за лодыжку. Вот получает пяткой в челюсть. А следом, несмотря на его мольбу, случается непоправимое.

Катя. Открыла. Дверь.

Они оба застыли, будто кто-то поставил эту роковую секунду на паузу. Катины глаза из круглых стали квадратными.

– Это… – запнулась она.

Захар, очнувшись, одним прыжком подскочил к двери и с грохотом захлопнул ее у Кати перед носом.

– Ты видела? – быстро спросил он. Катя повернула к нему шокированное лицо. Та ма дэ[3]. Чотуэссо![4] – Это не то, что ты подумала.

– Ясно, – осторожно кивнула Катя. – А что я подумала?

Захар поморщился и стиснул пальцами переносицу, пытаясь взять себя в руки и быстро придумать какое-то разумное объяснение тому, что Сиротка могла увидеть в его тайной комнате: швейной машинке под чехлом на узком белом столе у окна; кучке кружев, которые новогодними гирляндами свисали с полок открытого икеевского стеллажа; коробкам, из которых торчали рулоны латекса и органзы; двум портняжным манекенам в углу, один из которых был одет в костюм горничной…

Как ни крути, а вывод напрашивался только один.

– Это… – снова неуверенно начала Катя и снова замолчала. – Ты… э-э-э… все это носишь?

Так, очевидно, не один.

– Нет, конечно! – Захар бросил на нее испепеляющий взгляд. – Я же не извращенец.

– Извращенец бы именно так и сказал, – пробормотала Катя себе под нос, косясь на свой чемодан. – Предупреждаю, у меня есть перцовый баллончик.

У Захара от напряжения заболела голова.

– Зато мозгов у тебя нету, – зашипел он. – Пошли-ка поговорим.

Схватив Катю за руку, он почти волоком дотащил ее до кухни и упал на стул возле стола. Катя осторожно опустилась напротив. Воцарилась тишина, нарушаемая тихим ритмичным постукиванием – Захар нервно барабанил ногтями по крышке кухонного стола.

– Тогда, хм… Это твоих подружек? – робко предположила Катя.