Влюблен и очень опасен

– А кто киллер?

– Да Бугарь. Всех положил, а потом сам застрелился. Как чуяли, что нельзя его сюда тащить.

– Зачем тогда притащили? – остервенело закричала Настя.

– Да мы что, Кирилл Дмитриевич сказал – мы сделали. А он засланцем оказался. Южаку, тварь, продался.

– А Марк?

– Марку повезло. Он в моечную успел сигануть, потом в парилку заскочил, закрылся там. Вся дверь в дырах. Вася в нее почти две обоймы всадил, да мимо. Он дверь боком держал, за стенку прятался. Одна пуля кусок мяса на руке выдрала, другая кожу ободрала. Но это пустяки. Лишь бы сердце выдержало.

Настя вспомнила, что стало с ее отцом. В него тоже попали две пули. Пробоины во лбу, вместо затылка пустота. Она обморочно закатила глаза и снова лишилась чувств.

6

Сегодня Марку определенно везло на женщин. Утром он узнал, что его лечащим врачом назначена симпатичная девушка, укол ему сделала молодая и хорошенькая медсестричка, а сейчас перед ним сидела следователь, эффектно-красивая женщина в отглаженной форме подполковника. Глаза у нее глубокие, взгляд проникновенный, но зря она пытается узнать, что творится у него на душе. Внешне он выглядит растерянным и суетливым, но внутри у него непробиваемый лед.

– Почему вы оказались в сауне? – после долгих предисловий спросила наконец Ирина Сергеевна.

– Я же будущий тесть Кирилла Дмитриевича. Ну, то есть должен был им стать. Я думаю, он хотел позвать меня выпить с ним."

"– Тогда почему Василий Бугарь вел вас так, будто вы находились под конвоем?

– Я не знаю, как он меня вел. Я знаю, что он все время находился сзади. А когда мы оказались в сауне, он вдруг резко оттолкнул меня плечом и начал стрелять. Я видел, как он выстрелил в Кирилла Дмитриевича.

– Почему он толкнул вас? Если он собирался вас убить, он мог выстрелить вам в спину сразу.

– Я не знаю, о чем он думал. Я думаю, что у него съехала крыша. Хорошо, что я сразу это понял. Мне повезло, что дверь в парилке открывалась не вовнутрь, а то он бы ее ногой выбил. А так просто стрелял.

Марк продемонстрировал перевязанные ладони. Это был типичный самострел, но следователю вовсе не нужно об этом знать. В себя он стрелял не только для большей убедительности, но еще и для того, чтобы не возникло вопросов, почему у него на руках частицы пороховых газов, которые оседают на коже, когда стреляешь в человека. И почему следы крови на одежде. Впрочем, работал он очень аккуратно, стрелял с расстояния.

Микрочастицы пороховых газов он оставил и на руках Бугаря, когда с его же руки стрелял ему под голову, в кадык. И еще он не поленился снять с него туфли, выпачкать их в луже крови, чтобы наследить ими в трапезной и моечной, и вернуть их на место. На них не было шнурков, и маневр не отнял много времени.

Еще пришлось закрыться серебряным подносом, когда он стрелял в Бугаря.