Влюблен и очень опасен

– Я не доходяга, – мотнул головой Марк.

Падение позволило ему не только оценить обстановку, но самым естественным образом встать лицом к противнику. Расстояние до Бугаря, правда, два с половиной метра. Но его можно сократить.

– Я бы застрелился, если бы у меня сын таким уродом родился! – оскалился Вася.

– Тогда считай, что он уже родился. От уродов только уроды и родятся.

– Что ты сказал?! – стиснув зубы, зашипел на него Бугарь.

Угрожая кулаком, он шагнул вперед, но именно этого и ждал Марк.

– Сказал, что тебе придется застрелиться, – немигающе, с лютой ненавистью смотрел он на своего врага.

Бугарь и ему подобные сломали Марку жизнь. Он мог стать инженером или врачом, но злоба на весь мир ввергла его в страшный грех.

– Сейчас ты у меня застрелишься! – окончательно рассвирепел Вася.

И сделал второй, на этот раз роковой для себя шаг. Он метил кулаком в голову, но Марк легко поднырнул под его руку и костяшками пальцев нанес удар в кадык.

Он мог бы убить Бугаря, но пока это не входило в его планы. Пока дело не сделано, Вася должен жить.

Марк умел дозировать силу удара, но в этот раз он чуточку переусердствовал. Бугарь беспомощно плюхнулся на пол, затылком упершись в дверцу шкафа. Удар на какое-то время парализовал его, но сознания он не потерял. Вася видел, как Марк снимает с его плеча «узи», но ничего не мог поделать.

Должен он был видеть и то, как Марк открывает дверь в трапезную, где в обществе своих приятелей говел Каховцев. Но у него не было никакой возможности спасти своих боссов. Зато у Марка были развязаны руки.

Пистолет-пулемет был продолжением его правой руки, нейронным нервом связанной с подсознанием. Он лишь мысленно задал себе цели, а рука с точностью самой совершенной автоматизированной системы управления наводилась на них.

Сейчас он был похож на робота, действующего по заложенной в него программе. Никаких человеческих эмоций в его действиях – ни злости, ни жалости. И совсем не важно, что Каховцев собирался его убить. Месть и сведение счетов здесь совершенно ни при чем.

Каховцев обладал отменной реакцией. Он даже успел испугаться, прежде чем две пули одна за другой выбили из него дух. Следующими на очереди были его собутыльники. Прибор бесшумной стрельбы надежно глушил выстрелы; слышно было только, как чихает ствол и стучит затвор. И с каждым таким звуком смерть все ближе подбиралась к Тимуру Сергеевичу."

"Журыгин был в банной тунике, под этой скромной одеждой у него не было пистолета. Но смерть приближалась так быстро, что, будь у него оружие, он все равно не успел бы пустить его в ход.

– Груша, ты чего? – только и успел спросить он, прежде чем на него уставился ствол «узи».

Хотел было Марк сказать, что не Груша он, а Грушин.