Влюбленным вход воспрещен!

Звонили в дверь очень настойчиво, потом стукнули кулаком.

– Вот что, сестричка, – Ирина закусила губу, задумчиво взглянула на пистолет. – Сейчас мы с тобой пойдем в прихожую, ты выяснишь, кто это пришел, и под любым предлогом отделаешься от этого человека, отправишь его прочь. Я буду стоять рядом, и если только ты попытаешься сказать что-то лишнее или как-то еще сигнализировать, что у тебя не все в порядке, – я пристрелю тебя на месте! Понятно, что тогда лопнет версия самоубийства, но тебе, сестричка, от этого легче не станет!

Она пристально, исподлобья посмотрела на меня и спросила:

– Поняла, – я кивнула, и была при этом вполне искренна: в ее глазах горела такая решимость, что я не сомневалась – она нажмет на курок.

– А если поняла – пойдем!

Мы вышли в прихожую. Ирина встала сбоку, так, чтобы ее не было видно из-за двери. Я накинула дверную цепочку, повернула замок и приоткрыла дверь:

За дверью стоял Кирилл, возле его ног отирался Черчилль.

– Это ты? – проговорила я немного дрожащим голосом и сделала вид, что зеваю. – А я задремала, поэтому не сразу услышала звонок…

– Ты извини, что я так внезапно… – Кирилл взглянул на Черчилля и поправился: – Что мы без приглашения… дело в том, что я должен предупредить тебя – Ирина сбежала. Милиция повезла ее на следственный эксперимент, и там они лопухнулись… короче, она опять на свободе.

Он нерешительно взглянул на меня, словно намекая, что не грех бы и впустить их с Черчиллем в квартиру, но я сделала вид, что ничего не поняла.

– Конечно, – продолжил Кирилл. – Конечно, я не думаю, что она решится снова напасть на тебя, но все же ты должна быть осторожна…

«Черта с два не решится!» – подумала я, и взглянула на него выразительно, но он понял этот взгляд превратно и все-таки произнес то, на что прежде только намекал:

– Так ты нас не впустишь? Честно говоря, мы с Черчиллем не отказались бы от чашки чаю…

– Извините, – я изобразила на своем лице вымученную улыбку. – Все же уже поздно… я собралась ложиться… приходите завтра, тогда я заварю тебе твой любимый малиновый чай…

Кирилл взглянул на меня удивленно – он в жизни не пил никакого малинового чая, и уж тем более у меня!

Я попыталась взглядом передать ему, что ситуация чрезвычайно опасная и что мне нужна его помощь – но этот аналитик, как все мужчины, совершенно не разбирался в женских взглядах, и окончательно растерялся. Он уже сделал шаг от двери, явно собираясь уходить, и я поспешно добавила:

– Твой любимый малиновый чай, которым я угощала тебя на Обводном канале…

Таким образом я попыталась напомнить ему о нашей первой встрече, когда они с Черчиллем спасли меня от бандитов.