Влюбленным вход воспрещен!

Судя по ласковой интонации, у них с Гошей очередной период бурного примирения…

За дверью послышались приближающиеся шаги, замок щелкнул, и передо мной возник мужчина с большой буквы «М», Великолепный Гоша во всей своей красе – в удобных тренировочных штанах китайского производства, в майке «Адидас» и с бутылкой пива в руке.

– Кого тут принесло? – проговорил он, вглядываясь в меня… и вдруг его лицо, обычно напоминающее цветом сочный астраханский помидор, побледнело, нижняя челюсть отвисла, и Гоша попятился, выдавив единственное оставшееся в его лексиконе слово:

Он задом пересек прихожую, затем мелко перекрестился и припустил почему-то в направлении моей комнаты.

Дернув на себя дверь, он заглянул в комнату и проговорил дрожащим, срывающимся голосом:

– Гошенька… – донесся из моей комнаты жалостный голос Валентины. – Гошенька, да что же это такое? Тебе уже покойники мерещатся! Гошенька, давай, сходим к доктору! Тамарка одного знает, очень хорошего, Семена Абрамовича, он от белочки замечательно лечит, Витьку ее три раза уже лечил… а то, может, подошьешься? Станешь человеком…

– Сама… сама погляди!.. – Гоша шире распахнул дверь.

На пороге моей комнаты возникла Валентина.

Она мыла пол в подоткнутом халате (между прочим, в моем халате – том самом, с распродажи, в огромных розовых цветах на белом фоне, который ей так нравился).

Поднявшись и откинув волосы с лица тыльной стороной ладони, она уставилась на меня, и краска здорового провинциального румянца сошла с ее лица.

– Мама! – проговорила она дрожащим голосом и прислонилась спиной к дверному косяку.

Все-таки эти двое созданы друг для друга! Говорят одними словами, одинаково ведут себя в стрессовой ситуации… даже внешне удивительно похожи – глаза вылуплены, рты разинуты.

– Честное слово, капли больше в рот не возьму! – пролепетала Валентина. – И свечку поставлю за упокой твоей души! И комнату святой водой окроплю! А хочешь – панихиду закажу… только ты сгинь, а? Вот честно тебе говорю – не выношу покойников! Сгинь! – и Валентина мелко закрестилась.

Наконец до меня дошла причина странного поведения соседей.

– Валь, да живая я! – заверила я соседку, приближаясь к ней. – Хочешь, потрогай!

Я протянула к ней руку, но Валентина отскочила в сторону с резвостью горной козочки.

– Нет!! – вскрикнула она жалобно. – Не подходи! Не прикасайся! Не вынесу я покойников в квартире!

– Да говорю же – живая я! – повторила я со вздохом. – А вы мне лучше скажите, ребята, что вы в моей комнате делаете?

– Слышь, Валя, – проговорил раздумчивым голосом Гоша, который до этого момента прятался за широкой спиной Валентины. – Слышь, а она, наверное, и правда живая. Покойники, они насчет жилплощади не интересуются.