Влюбленным вход воспрещен!

Вслед за Ольгой бежал охранник парковки, который ловил ее за рукав и уговаривал:

– Ольга Антоновна, не связывайтесь с ним, это такой народ, не оберетесь неприятностей… у вас же машина застрахована, случай ясный, страховой, вам все быстро выплатят…

– А ты, урод, вообще заткнись! – выпалила Ольга, повернувшись к охраннику. – Тебе за что деньги платят? За то, чтобы ты ворон считал? Это твоя вина!

– Ольга Антоновна, я признаю… – лепетал парковщик. – Я, конечно, недоглядел. А только что я мог сделать? Он прет как танк! Не ложиться же мне под гусеницы…

– Урод! – коротко ответила Ольга, однако чувствовалось, что запал у нее постепенно спадает. Видимо, она осознала, что не справится в одиночку с целой бригадой дорожных рабочих.

– Ольга Антоновна, вам все выплатят! – лепетал охранник. – Ясный же случай!

– Выплатят! – передразнила его Ольга. – Пока еще выплатят! А на чем я все это время ездить буду? На метро? И потом, мне мою машинку жалко, я ее любила, как человека!

– Ольга Антоновна, я понимаю… – бормотал парковщик.

– Да что ты можешь понимать? – отозвалась Ольга и понурившись побрела к дверям офиса.

Честно говоря, я тоже не понимала смысла происшедшего.

Зачем таинственная злодейка наняла бульдозериста? Для чего ей понадобилось корежить Ольгину машину? Неужели только для того, чтобы мелко напакостить ей?

Нет, это как-то плохо вписывается в картину событий.

Эта таинственная особа, судя по ее собственному признанию, убила журналиста Каренина. Она же трижды покушалась на мою жизнь, в результате чего убита посторонняя (хотя и не совсем невинная) девушка. И после таких жутких преступлений она всего лишь крушит бульдозером машину Ольги?

Как-то это мелко и нелогично.

И еще одна мысль меня покоробила. Знает ли Ольга о том, что ее сестра погибла под бетонной плитой? И если знает, то хоть одна печальная мысль шевельнулась в ее голове? Проще говоря, расстроилась ли она хоть немного? А то вон по поводу машины ишь как раскричалась. А сестра – ну что, была и нету…

Утром я проснулась не очень рано от бьющего в окна солнца.

Окна в мастерской Аристарха были огромные и выходили на восток, занавески – из тонкого ситца, свободно пропускающего солнечный свет, поэтому утром моя комната оказалась залита светом, как театральная сцена в ослепительном сиянии рампы.

Я какое-то время провалялась в постели, накрыв лицо подушкой, но так и не смогла больше уснуть и поднялась, намереваясь не тратить день впустую.

В полусне я неожиданно для себя приняла решение открыться Ольге.

Все события последних дней, особенно подслушанный вчера разговор Григория с его сообщницей, говорили о том, что сестра не причастна к покушениям на мою жизнь, более того – ей самой грозит опасность от криминального дуэта.