Влюбленным вход воспрещен!

Нет, все же зятек мой умом особенным не блещет… И Ольга то же самое говорила, а она все-таки за ним замужем почти пять лет… Хотя, как выяснилось, мужа своего Ольга знает плохо. Точнее, не знает совсем.

– Алмазный мой! – резко прервала я Григория. – Что у тебя в голове вместо мозгов? Салат с креветками? Ты же выбросил свой мобильный… по крайней мере, я на это очень надеюсь! И другого канала связи у нас пока нет! А нам непременно нужно встретиться, случилось кое-что очень важное!

– Что еще?! – в голосе Григория зазвучал настоящий страх.

– Это не телефонный разговор! Встретимся завтра в одиннадцать тридцать в Александровском саду, около этой новой статуи «Охотники на привале»…

Я хотела отключиться, чтобы не слишком затягивать разговор, но в последнюю секунду в мою голову пришла еще одна свежая идея, и я проговорила:

– И дай мне номер своего нового мобильного, чтобы не звонить больше в квартиру, это действительно опасно!

Григорий продиктовал мне свой номер, и я отключилась.

И вовремя, потому что в дверь заглянула Марина и спросила, с кем это я сейчас разговаривала.

«А тебе какое дело», – хотела возмутиться я, но вовремя вспомнила, что хамить в моем положении чревато неприятностями.

– Да ни с кем, сама с собой, стихи вспоминала… – ответила я, честно глядя ей в глаза и радуясь, что успела спрятать мобильник.

– Стихи? – вроде бы удивилась она. – А какие?

– Ну… про любовь и смерть, – я вспомнила, что представилась Кириллу, как несчастная брошенная жена, и скроила самую жалостливую физиономию – что еще остается делать?

Однако Марина по-прежнему смотрела выжидающе и с недоверием, так что пришлось судорожно припоминать соответствующие стихи про любовь и измену:

Сама не знаю, откуда взялись в голове эти строчки, но больше ничего припомнить не смогла. На Марину, однако, стихи произвели впечатление.

Иначе как объяснить, что она поглядела помягче и сказала:

– Слушай, ты, наверное, есть хочешь? Что чай – кишки прополоскали, и все…

– Хочу, – согласилась я, – только неудобно вам мешать.

– Аристарх ушел, – Марина повернулась к двери, – он вечерами часто уходит на тусовки разные, по гостям…

Я сообразила, что с натурщицей, наверное, являться на тусовки не принято, поэтому ей скучно. Однако есть хотелось зверски, утром выскочила из дома по звонку Григория, даже не позавтракав. И я бодро устремилась вслед за Мариной на кухню.

Первое, что я там увидела, был ужасающих размеров черный котище, который с утробным чавканьем поедал из огромной миски кошачьи консервы.

– Пойду руки вымою, – сказала я, а когда вернулась на кухню, оказалось, что мой стул занят Бегемотом. Вообще-то одного стула ему было мало, и Марина подставила сбоку табуреточку, чтобы внушительный котик во сне не свалился на пол.