Влюбись в меня

Просто напиши мне, если я засну, – ответила я. – И приходи, когда сможешь.

– Договорились. Тогда увидимся.

У меня перехватило дыхание, и я сжала телефон.

Помедлив, он ответил:

– Хорошо. До встречи.

Отвернувшись от окна, я положила телефон на стол и взглянула на картину. Само собой, я расстроилась, что могу его не увидеть, но волновалась я не из-за этого. Мое разочарование и вовсе отошло на второй план, когда я услышала причину, по которой Рис не сможет прийти.

Не в силах вздохнуть, я обхватила себя руками. Я все равно что перенеслась в прошлое, когда Рис служил в армии, а я мучилась от страха, что с ним случится что-то ужасное.

Поэтому я и не могла в него влюбиться. Секс был хорош. Встречаться тоже было классно. Но любить его, испытывать глубокое чувство? Черта с два. Я не могла потерять его, как теряла Чарли.

Как уже потеряла Чарли.

Это была совсем другая любовь, но сколько боли она мне причинила!

Я вернулась к картине и сосредоточилась, углубившись в мысли. Около семи я быстро приняла душ, на случай если Рис не очень сильно задержится, а в девять сделала себе сэндвич с тунцом и съела его, не сводя глаз с телефона.

Вопреки голосу разума около одиннадцати я открыла местные новости в Интернете. Огромный заголовок сопровождал фотографию с красными и синими огнями возле какого-то леса.

С замиранием сердца я пролистала небольшую статью. О происшествии, куда вызвали Риса, было известно мало: какой-то мужик захватил жену и – как считалось – двух маленьких детей в заложники и удерживал их дома против их воли.

– О боже, – прошептала я, не в силах представить, что испытывает эта женщина с детьми и как хоть кто-то может обречь свою семью на такое.

Вне себя от беспокойства, я была не в состоянии смотреть телевизор, а потому переоделась в одну из огромных футболок, которые стащила у старшего брата. Она доходила мне до середины бедер и смотрелась почти как платье. Забрызганная засохшей краской, она была идеальна для работы. Собрав волосы в пучок, я продолжила писать картину.

Часы сменяли друг друга, пока я смешивала краски, пытаясь найти верный тон для бронзовой статуи, и с трудом набрасывала силуэт коня и Эндрю Джексона. Мне приходилось наносить его на холст едва заметными карандашными штрихами, но я надеялась, что в итоге их полностью скроет краска. Порой мне казалось, что таким образом я жульничаю, ведь были на свете художники, которые умели рисовать с ходу. А я? Мне до них было далеко.

Наверное, мне стоило поработать над веб-проектом, но я пообещала себе, что займусь им вечером во вторник. У меня оставалось еще несколько дней до сдачи, а картина… Картина сейчас была как нельзя кстати.

Когда телефон звякнул, оповестив меня о сообщении, мои пальцы уже болели и были в засохшей краске.