Влюбись в меня

Чем же я тогда от него отличаюсь?

– Здесь есть над чем подумать, – пробормотала я, испугавшись хода своих мыслей.

Рис большим пальцем коснулся тонкой полоски обнаженной кожи, выглянувшей из-под майки. Это прикосновение пронзило меня насквозь.

– Это точно, – сказал он. – Но только не в четыре часа утра.

Рис говорил беззаботно, но на душе у меня было тяжело. Казалось, с моей памяти сняли замок, и болезненные воспоминания о том вечере с Чарли и Генри вырвались наружу. Внутри меня они сложились в высокую башню, которая вот-вот грозила рассыпаться. И в самом ее основании лежало воспоминание о том, что сделала я сама: о том словесном камне, который я швырнула и с которого все началось.

И теперь я лежала на коленях у парня, которому лгала одиннадцать месяцев, который презирал лжецов больше всего на свете. И это было неправильно.

Я приподнялась и попыталась слезть с дивана, чтобы притвориться, что мне нужно зайти в туалет, и выиграть немного времени, чтобы проветрить голову. Но у меня ничего не получилось.

Рис положил одну руку мне на шею, а другую поднял с моего бока на талию, прямо мне под грудь. У меня округлились глаза. Он удержал меня и прижал к своей груди.

– Не уходи, – хрипло сказал он.

Эти слова потрясли меня до глубины души. Порой я забывала, как хорошо он меня знал. Хотя мы почти год не говорили, он все равно чувствовал, когда я начинала замыкаться в себе, и понимал, что мое настроение может меняться столь же быстро, как переворачивается монетка в воздухе.

Я положила руку ему на плечо, и наши взгляды встретились. Я попыталась отстраниться, но он наклонил голову и коснулся губами моих губ. Он медленно провел губами в одну сторону, затем в другую. Не в силах пошевелиться, я затаила дыхание, чувствуя, как его давление постепенно усиливается. Его губы касались моих неуверенно, почти вопросительно, словно это был наш первый поцелуй. Поцелуй не был первым, но той ночью, когда мы приехали к нему, он целовал меня совсем не так – не так нежно и не так ласково. Внутри меня нарастали глупые чувства. Его поцелуй был таким… словно он лелеял меня.

Сжав пальцы, я вцепилась в тонкий хлопок футболки у него на плече. Мечтая о его поцелуе, я не могла и подумать, что он будет таким. Меня еще не целовали так, словно я была драгоценностью.

– Рис, – прошептала я ему прямо в губы.

Когда Рис услышал свое имя, внутри него что-то сломалось. Лежащая у меня на затылке рука напряглась, рука на талии поднялась чуть выше, а поцелуй стал настойчивее. Я помнила такие поцелуи, но этот все же был другим: более глубоким, более страстным. У него на языке я не чувствовала никакого намека на вкус выпивки – только чай и сахар. Он не сдерживал себя. Рис прикусил мне губу и тихо застонал, и от этого стона я воспылала.