Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)

Хотела было подписать себя по имени, но потом сообразила, что по фамилии он меня знает лучше. С его номера позвонила на свой телефон, чтобы тоже внести его контакт себе. — Всё. Держите.

Дядя-демон молча принял свой телефон и оставил его на панели. В салоне машины было тихо, не играла даже музыка. В молчании мы влились в городской поток и проехали так несколько улиц, пока я молча смотрела в боковое окно.

— Что-то случилось? — вдруг спросил Мирон Александрович.

— Нет. Почему вы так решили? — повернулась я, чтобы взглянуть на его профиль.

— Ты молчишь. Это странно. Обычно в кафе в твою смену я слышу только твой треп.

— Просто я общительная, — повела я плечами и снова отвернулась к окну.

— А сейчас что с общительностью?

— Ничего. Просто… — прикусила губу, думая, стоит ли рассказывать ему про Настю. Сама она наотрез отказалась что-либо говорить Егору и кому-либо. Но нужно успокоить хотя бы Мирона Александровича, которого вся эта ситуация с беременностью беспокоила, похоже, ничуть не меньше, чем меня. — Настя не беременна.

— В смысле? — нахмурилась мужчина и в этот раз ненадолго отвлекся от дороги, чтобы с угрозой в серых глазах взглянуть на меня. — Аборт?

— Нет-нет, ни в коем случае, — потрясла я головой. — Просто тот тест… В общем, оказалось, что это был тест не беременность, а на овуляцию.

Мирон Александрович не издал ни звука. Не повернулся ко мне, на его профиле не дрогнул ни один мускул, пока он смотрел прямо перед собой так, будто был в салоне машину совсем один.

Когда я уже не на шутку заволновалась, а не сломался ли он, мужчина глубоко и шумно вдохнул:

— И этим людям законодательно уже разрешено трахаться, — протянул он.

Добавить нечего. Второй раз в жизни я с ним согласна.

Минут через двадцать мы подъехали к новому микрорайону. По крайней мере, об этом кричал рекламный плакат на въезде и еще этому свидетельствовал чистый и яркий вид новых домов.

Миф о бизнесмене Мироне Александровиче развеялся. Я думала, что он живет в шикарном особняке загородом, окруженным высоким забором и шкафоподобными охранниками, а он, оказывается, как и все живет в обычном доме, в обычной квартире.

— Теперь слушай меня очень внимательно, Уральцева, и запоминай, — сказал Дядя-демон, который не спешил покидать машину. Сейчас он казался еще более серьёзным и скупым на эмоции, чем бывал в кафе. — Сейчас дома нас встретит моя мама… — утипути! Кто-то боится свою мамочку? — …ни в коем случае не представляйся ей няней. Для нее ты — моя невеста.

— До свидания, — кивнула я уверена и, с четким намерением свалить отсюда подальше, дернула ручку двери.

— В очередной раз прошу тебя дослушать до конца то, что тебя хотят сказать, — остановила меня мужская рука, захлопнувшая дверцу.