Безнадежно влип

Меня до смерти напугал актер в лабиринте страха, но даже тогда я не умерла. И вишенка на торте, папа, недавно я каталась с обычной картонки с большой горки. И представляешь, я до сих пор жива. Продолжать список, сделанных мною вещей? – вот теперь уже папа молчит, не отрывая от меня хмурого взгляда. – Я не выйду из этой комнаты до тех пор, пока ты в корне не поменяешь своего отношения ко мне и не дашь мне жить так, как я хочу. Понятно? А если не дашь – я возьму и снова спрыгну с окна.

Ожидала ли я того, что папа вот так сразу пойдет мне на встречу? Конечно же, нет. Но выдвигая свои требования, я не имела в виду, что действительно буду куковать все время в своей спальне. А, судя по тому, что папа закрыл меня на ключ, я реально никуда не выйду. Супер!

Еще один «супер» ждал меня, когда телефон Медведева оказался вне зоны доступа. «Скучает» по мне видимо так сильно, что ни разу не поинтересовался, как тут и что. А вот почему-то посторонний мужик мной интересуется.

– Да.

– Ты ебанутая? – ну или не интересуется.

– Конкретизируй вопрос, пожалуйста.

– Сейчас к тебе придут в комнату и установят решетки на окно, а потом обшмонают всю комнату. Ты этого хотела?

– Я хотела быть не здесь! А теперь с какого-то перепуга я должна это терпеть. Забери меня отсюда сейчас же.

– Я тебе, дура, сказал наладить отношения с отцом, а не вываливать на него свои требования с порога. У тебя вообще мозги есть?!"

"– Хорошо говорить тому, кто на свободе, да? Зачем я вообще послушалась тебя? Я могла просто сбежать с Мишей, а не вот это все.

– Ты серьезно про сбежать? А он своего сына куда денет? Тоже прихватит в ваши бега?! Как ты себе это представляешь? – это что еще за ерунда?

– Какого сына? – наконец выдавливаю из себя застрявшие слова.

– Мне некогда с тобой говорить. Спрячь телефон туда, где не догадаются его найти. И выруби его пока.

Глава 25

Глава 25

Лучше бы на окна реально поставили решетки, а дверь собственной спальни была закрыта с обратной стороны без возможности выбраться отсюда. Так мне было бы проще возненавидеть папу. А что в итоге? Пятый день по собственной воле сижу взаперти с единственным собеседником в виде кошки. Но выйти из комнаты – значит признаться в том, что мои слова ничего не значат. А я, несмотря ни на что, сильная, значит выдержу.

Правда, сегодня организм уже открыто говорит мне о том, что надо съесть хоть что-нибудь. Физически, от употребления только воды, мне уже плохо. Папа тоже хорош. Понимает же, что я не выхожу из комнаты. Почему не принести мне еду сюда?! Да, я бы к ней не притронулась принципиально, но ведь так даже неинтересно.

Кошусь на сухой корм уже четыре часа подряд. Ну это же совсем клиника – употреблять его в пищу. Хотя, в войну и не такое ели. Но я же не на войне.