Где властвует любовь

 – На что это вы все смотрите?

– Крессида Тумбли собирается сделать какое-то заявление, – сообщила леди Данбери.

На лице Колина отразилось раздражение.

– Сомневаюсь, что она способна сказать хоть что-нибудь, что я хотел бы услышать, – пробормотал он.

Пенелопа не могла не улыбнуться. Крессида Тумбли считалась заметной фигурой в обществе, по крайней мере, в те годы, когда она была юной и незамужней, но Бриджертоны никогда не жаловали ее, и этот факт неизменно поднимал Пенелопе настроение.

В этот момент раздался звук трубы. Все притихли и повернулись к графу Маклсфилду, который появился на помосте рядом с Крессидой и казался несколько смущенным от всеобщего внимания.

Пенелопа улыбнулась. Поговаривали, будто граф был ужасным волокитой, но теперь заделался ученым, обожавшим свой дом и семью. Впрочем, он все еще оставался достаточно привлекательным, чтобы нравиться женщинам, почти как Колин.

Но только почти. Возможно, ее мнение предвзято, но трудно представить себе мужчину, который обладал бы таким же неотразимым магнетизмом, как Колин, особенно когда он улыбался.

– Добрый вечер, – громко произнес граф.

– И вам добрый вечер! – откликнулся нетрезвый голос из толпы.

Граф добродушно кивнул и улыбнулся.

– Моя уважаемая гостья, – он сделал жест в сторону Крессиды, – хотела бы сделать объявление. Так что, если позволите, я предоставлю слово леди Тумбли.

Крессида шагнула вперед и, удостоив толпу поистине королевским кивком, подождала, пока смолк ропот, пронесшийся по залу.

– Леди и джентльмены, – произнесла она в полной тишине, – благодарю вас за то, что прервали празднество, чтобы уделить мне внимание.

– Хватить тянуть! – крикнул кто-то, возможно, тот же подгулявший гость, который приветствовал графа.

Крессида пропустила эту реплику мимо ушей.

– Я пришла к заключению, что не моху больше продолжать обман, который руководил моей жизнью последние одиннадцать лет.

Зал взорвался гулом голосов и снова затих. Каждый догадывался, что она собирается сказать, и вместе с тем не мог поверить, что это правда.

– Поэтому, – продолжила Крессида, повысив голос, – я решила открыть свой секрет… Я леди Уистлдаун.

Глава 11

Колин не мог припомнить случая, чтобы он входил в бальный зал с такой опаской.

Последние несколько дней были не самыми лучшими в его жизни. Он пребывал в плохом настроении, которое усугублялось тем фактом, что он был известен своим добродушием, а значит, каждый считал своим долгом отметить его мрачность.

Нет ничего хуже, чем, будучи в скверном настроении, постоянно слышать вопросы вроде: «Что это ты такой мрачный?»

Домашние отстали от него только после того, как он чуть ли не зарычал на Гиацинту, когда та попросила его сопроводить ее в театр на следующей неделе.