Где властвует любовь

Хотя губы Колина медленно, но верно лишали ее рассудка, она не могла не отметить, что на ощупь волосы у него такие же, как волосы Элоизы, которые она расчесывала бессчетное число раз за годы их дружбы…

Пенелопа хихикнула.

Это привлекло внимание Колина, и он поднял голову.

– В чем дело? – поинтересовался он с улыбкой.

Пенелопа покачала головой, пытаясь подавить неуместное веселье, но не слишком преуспев в этом.

– Я не могу продолжать, пока не узнаю, что тебя так развеселило.

Щеки Пенелопы зарделись, поразив ее запоздалой реакцией. Учитывая, чем она занимается на сиденье кареты, удивительно, что только сейчас у нее хватило приличия покраснеть.

– Признавайся, – шепнул Колин, покусывая ее ухо.

Пенелопа покачала головой.

Его губы нашли жилку, бившуюся у нее на шее.

– Я жду.

Вместо ответа Пенелопа выгнула шею, облегчая ему доступ.

– Ну, ты скажешь мне? – прошептал Колин, прикусив ее кожу зубами.

– Что? – выдохнула она.

Его губы двинулись вниз.

– Что тебя рассмешило?

Пенелопа не сразу сообразила, что он имеет в виду. Все ее мысли сосредоточились на руке Колина, накрывшей ее грудь поверх платья.

– Я буду мучить тебя, пока не скажешь, – пригрозил он, но Пенелопа только выгнулась, так что ее грудь теснее прижалась к его ладони.

Судя по ее реакции, такая пытка пришлась ей по вкусу."

"– Понятно, – сказал Колин, сдвинув вниз лиф платья, так что его ладонь прошлась по ее соску. – Тогда, пожалуй, мне лучше, – его рука замерла, – остановиться.

– Нет, – простонала она.

– Тогда говори.

Пенелопа уставилась на свою грудь, открытую его взору.

– Скажи мне, – шепнул он, нежно дунув на ее обнаженную кожу.

Глубоко внутри ее что-то сжалось, откликаясь на его ласки.

– Колин, пожалуйста, – взмолилась она.

Он улыбнулся медленно и лениво.

– Пожалуйста, что?

– Коснись меня, – прошептала Пенелопа.

Его указательный палец скользнул по ее плечу.

– Здесь?

Она лихорадочно замотала головой. Колин прошелся пальцем по ее шее.

– Уже ближе?

Она кивнула, не отводя взгляда от своей груди.

Его пальцы вернулись к ее соску, обводя его медленными сужающимися кругами. Пенелопа прерывисто дышала, поглощенная новизной ощущений.

И тут…

– Колин! – сдавленно ахнула она, когда его губы сомкнулись вокруг ее соска.

От неожиданности она подпрыгнула на сиденье, затем снова рухнула на подушки, придавленная его весом.

– О, Колин, Колин, – повторяла она, отчаянно прижимая его к себе и не желая ничего другого, кроме как обнимать его и никогда не отпускать.

Колин рванул свою рубашку, вытащив ее из брюк, и Пенелопа скользнула руками под тонкое полотно, пробежавшись ладонями по горячей коже его спины. Она никогда не касалась мужчины подобным образом.