Где властвует любовь

Что, скажите на милость, полагается говорить в подобных ситуациях? Она попыталась улыбнуться и, стараясь не встречаться с ним взглядом, произнесла неуверенным голосом:

– Ты догадывался?

Колин молчал, и Пенелопе пришлось взглянуть на него, о чем она тут же пожалела. Он был совершенно не похож на себя. Беззаботная улыбка, неизменно игравшая на губах Колина, веселые искорки, всегда мерцавшие в его зеленых глазах, – все это исчезло.

Мужчина, которого она знала, которого так долго любила, превратился в незнакомца.

– Видимо, это надо понимать как «нет», – тихо произнесла она.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – поинтересовался Колин. Его голос прозвучал неожиданно громко на фоне ритмичного постукивания лошадиных копыт.

Пенелопа открыла рот, чтобы сказать «нет», но одного взгляда на его лицо хватило, чтобы понять, что от нее не ждут ответа.

– Пытаюсь решить, что именно меня больше всего бесит в тебе, – продолжил он. – Поскольку таких вещей много – я бы даже сказал, очень много, – мне чрезвычайно трудно сосредоточиться на одной.

Пенелопа чуть было не предложила начать с главного – с ее обмана, но по здравом размышлении решила, что сейчас как раз тот случай, когда лучше попридержать язык.

– Прежде всего, – сказал Колин, неправдоподобно ровным тоном, наводившим на мысль, что он прилагает титанические усилия, чтобы сдержать гнев (что само по себе внушало тревогу, поскольку Пенелопа никогда не думала, что он обладает таким темпераментом), – я не могу поверить, что ты настолько глупа, чтобы отправиться в Сити в одиночку. Да еще в наемном экипаже!

– Ну, едва ли я могла отправиться куда-либо в одиночку в собственной карете, – заметила Пенелопа, прежде чем вспомнила о своем решении хранить молчание.

Колин слегка повернул голову. Пенелопа не представляла, что это значит, но вряд ли что-нибудь хорошее, особенно если учесть, как напряглась его шея.

– Прошу прощения? – произнес он голосом, в котором пугающим образом сочетались шелк и сталь.

Ну теперь-то она должна ответить, не так ли?

– Э-э… ничего, – промямлила она, надеясь, что некоторая неопределенность сгладит впечатление от ее ответа. – Просто мне не позволяют ездить по городу без сопровождения.

– Мне это отлично известно, – отрезал Колин. – И для этого есть весьма веские причины.

– Поэтому, – продолжила Пенелопа, решив не обращать внимания на его последнюю реплику, – я не могла воспользоваться нашей каретой, чтобы отправиться по своим делам. Ни один из наших кучеров не согласился бы отвезти меня.

– Что говорит об их исключительной мудрости и здравом смысле, – резко бросил он.

Пенелопа промолчала.

– Ты хоть представляешь, что могло случиться с тобой? – мрачно осведомился Колин, начиная терять свое напускное самообладание.