Нелюбимая для властного лорда

Устаивается на подушке, забросив руки за голову. Шумно вздыхает, глядя в потолок. Не верю тому, что вижу. Он решил остаться у меня?

Облизываю губы и подбираюсь к нему поближе. Несмело кладу голову на подушку с ним по соседству и молча рассматриваю очертания его чёткого профиля. Боюсь сказать что-то вслух, чтобы не испортить момент глупым вопросом.

Лэйтон тоже молчит. Затем, не поворачиваясь, убирает одну руку из-за головы и отводит её в сторону. Без слов понимаю этот жест. Подбираюсь ещё ближе, устраиваюсь у него на груди. Стихии, какое это счастье. За окном непогода и ветер, а ты лежишь вот так просто в крепких мужских объятиях, и ничего больше не нужно.

Слушая размеренный стук его сердца, проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь посреди ночи на своей половине кровати. Поначалу думаю, что мне всё приснилось. Но нет.

Лэйтон здесь, в моей постели. Спит, отвернувшись, сграбастав под себя подушку. Его светлые пепельные волосы разметались, мощная обнажённая спина мерно вздымается и опускается.

А я по-прежнему голая! Натягиваю на плечи лямки сорочки. Осторожно выбираюсь из постели и на цыпочках крадусь в ванную.

На обратном пути вдруг останавливаюсь посреди гостиной. Поднимаю с пола свой белый шёлковый пеньюар и мужскую рубашку. Взгляд выхватывает из темноты чайный столик и останавливается на наших с Лэйтоном чашках с верисом, который пили вчера до того, как…

Чувствую, как вспыхивают щёки. Тихо ступая по холодному полу, медленно на цыпочках подхожу ближе к столику. Кладу ладонь на магический светильник, зажигая его.

Тянусь к нашим чашкам, чтобы посмотреть, изменил ли напиток свой цвет. Пусть Лэйтон уверен, что это глупые сказки. Я-то знаю, что верис не врёт.

Обхватываю пальцами холодный гладкий фарфор, остывший за ночь. Глубоко вдыхаю, словно перед прыжком со скалы в море, и заглядываю внутрь чашек.

Всё-таки Лэйтон был прав, когда не верил в легенду о верисе. Спокойный синий цвет в его чашке таковым и остался. Что ж, видимо, это красивая сказка, не более.

Прибираю его чашку на поднос и тянусь к своей, да так и застываю с протянутой рукой, повисшей в воздухе.

Дыхание учащается. Быстро обхожу столик, хватаю чашку, и всматриваюсь в насыщенный алый на самой глубине. Не может быть.

Обессиленно опускаюсь на диван. Верчу в руках гладкий белый фарфор, соглевая его теплом своих рук, поворачиваю так и эдак, играя жидкостью на дне. Но ничего не меняется. Мне не привиделось. Напиток стал красным. Ярко-красным! Тут никаких сомнений нет и быть не может!

Вспоминаю слова целителя, сказанные накануне.

Разрушительные последствия магии возрождения нейтрализует истинная любовь.

Это что же получается – она случилась? Вот только влюбилась одна только я.

Раз так, то Лэйтону знать об этом не обязательно.