Халид. Во власти врага

И я не уверена, что смогу когда-либо снова ему довериться. Даже если он не выдал меня ни Халиду, ни Церберу. Он молчал и скрывал, зная мою историю.

– Иди в кровать, Ада. Уже поздно.

День и ночь для меня смешались в одно. Как происходит всегда, когда сбит график и спишь постоянно. Мне не проскользнуть мимо мужчины и не победить его в схватке. Поэтому выполняю его приказ и надеюсь, что смогу заснуть до того, как Халид начнёт приставать.

– У тебя одежда в крови, - произношу, когда мужчина приближается.

– Не в чужой же помаде, колючка.

– Прекрати так меня называть.

– Лучше Адой? Или настоящим именем? – Халид легко сбрасывает рубашку. Грациозно даже, учитывая его размеры. – Какое оно, напомнишь?

– Память подводит?

Сложно удержать стервозное выражение лица, когда желудок сводит. И чудесное бурчание заполняет комнату вместо моих колкостей. А после слышится тихий смех мужчины.

– Так ты такая колючая, потому что голодная?

– Прости, что не встречаю тебя радушной улыбкой после двух дней голода. Обещаю, в следующий раз после твоих пыток, сразу брошусь тебе на шею.

И удушу.

Лицо мужчины мрачнеет, превращаясь в каменное. Только глаза остаются живыми, метая молнии. Другая бы испугалась этих дьявольских огней, я же лишь подбираюсь.

Что, милый, неприятно, когда без страха указывают на твою жестокость?

Глава 39. Ада

– Повтори ещё раз, - мужчина надвигается. – Сейчас же, Ада.

– Думаешь, что струшу? Так да, мне не сложно сказать, что ты меня не пугаешь. И твои пытки – это просто детский лепет. Не берёт. Слабо для тебя, Халид.

– Ты права, Ада. Для меня это слабо. Зафар!

Мужчина не кричит, но говорит громко и грозно. Дёргаюсь против воли, обхватывая себя руками. Стараюсь держать маску, уверенность. Не подавать виду, сколько мыслей меня охватываю.

Голод для Халида слабо, да. И он сейчас планирует продемонстрировать, что в его стиле. Как легко он может причинить мне боль и наказать. Для этого ведь зовёт своего охранника или кто этот Захар. Показать власть, запугать. И у него это хорошо получается.

К тому времени как молодой мужчина лет тридцати заходит в комнату, меня начинает потряхивать. Внутри всё скручивает, как перед обрывом. Сейчас столкнут и убьют, а мне остаётся лишь ждать, когда будет толчок.

И когда он всё не происходит, мне ещё хуже. Ожидание, которые выкручивает нервы, распаляет фантазии.

Халид не отдаст меня никому, ведь ещё не наигрался. После – вполне может, вместо того, чтобы отпустить. Но при этом может велеть преподать мне урок. Не раз ведь уже мужчина угрожал и предупреждал.

А я всё нарываюсь, ожидая, когда рванёт. Но ведь так привычней, идти до конца, не оглядываясь. Рисковать и бороться, пока не закончится воздух в лёгких. Потому что если я сдамся, то перестану быть самой собой.