Халид. Во власти врага

Позволяет скользнуть за край рубашки, следуя за шрамом. – Слишком медлишь.

– Я уже сказала…

– Будь я джентльменом, Ада, я бы спустил это на тормозах. Позволил бы посидеть в тишине, чтобы пацаны были уверены, что тебе не сошла с рук дерзость.

– Но ты не джентльмен, да?

– Да.

Губы Халида отдают кофе и сигаретами. Терпкие, горькие. И подобно дыму забивают голову, кружат. Прикрываю глаза, стараясь забыть, чьи именно ладони сейчас пробираются под платье. Сжимают ягодицы, отодвигая бельё. Игнорируя его напрочь.

Пальцы мужчины давят, до боли и всхлипа. Притягивают ближе, впечатывая в своё тело. Я задыхаюсь от этих движений, плавлюсь. Мне нужно намного больше, мне нужно бежать.

Кожаное сидение скрипит, когда пытаюсь удержать равновесие. Хватаюсь пальцами за спинку подголовника, упираюсь коленом между ног мужчины. Идеальный момент, чтобы ударить, а вместо этого накрываю его пах.

Ткань брюк топырится, выдавая возбуждение. Ощущение, что кожу жжёт от ощущений. Как член дёргается под моей ладонью, пронзает. Встречаюсь со взглядом Халида, его расширенными зрачками, привычной чёрной бездной.

– Давай, Ада, не тяни резину.

Говорит, но сам справляется с ремнём и молнией, стягивая ткань вниз. Освобождает член, готовый, с выделяющимися венками. Большой, крупный, под стать самому Халиду.

Веду ладонью, не понимая своих поступков. Падаю и падаю, пока не разбиваюсь о желание. Предаю себя же, когда Халид касается клитора. Чувствует мою влагу, пачкается её. Двигает пальцами в такт моей ладони.

Халид не стонет, не кривит лицо, сплошной гребанный идеал. Спокойствие, запечатленное в размеренных толчках бёдрами, прикрытых глазах. Его дыхание похоже на арманьяк. Прерывистое, дурманящее. Оседающее жаром на губах.

Это словно наваждение, странно и порочное. Которое обволакивает тело, разрастается давлением внутри. Заставляющее реагировать на касания, поцелуи. Сжиматься, продляя собственную агонию.

Стон застревает комом в горле, вырывается тихим хрипом. Меня судорогой бьёт, перед глазами фейерверки взрываются. И снаружи, и внутри. Падаю на Халида, не в силах удержаться. Губами по шраму мажу, одному из тысячи, сжимаясь на его пальцах.

Только чувствую, как кожу на бёдрах и животе шпарит. Мужчина пачкает меня своей спермой, а после платье вниз опускает. И продолжает сжимать в своих руках.

– Платье испорчено, - бред несу, чувствуя, как ткань неприятно липнет к влажной коже. – Ты меня, как зверь, пометил.

– Тебе понравилось.

Заявляет довольно, усаживая меня на сидение. В салоне остро пахнет сексом, мускатом. Открываю окно, вдыхая свежий воздух. Стыдно от мысли, что все поймут, чем занимались. И лишь вздрагиваю, когда рука мужчины зарывается в волосы. Взбивает их, ероша.

– А теперь, колючка, ради всех Богов, которых знаешь.