Лестница в небо. Диалоги о власти, карьере и мировой элите

Итак, нельзя сказать с уверенностью, был ли у Власти мотив раскручивать «стратагемного» Макиавелли. Но заподозрить такой мотив мы, как исследователи Власти, просто обязаны. С какой целью из работ какого-то ученого выхватываются и широко рекламируются отдельные положения? Как правило, с целью приглушить или вовсе замолчать остальные его результаты. Поэтому, столкнувшись с феноменом бешеной популярности автора, пишущего на первый взгляд какие-то банальности, имеет смысл присмотреться к его работам внимательнее. Нет ли там какого-нибудь «второго слоя», доступного лишь посвященным?

Начнем наши поиски с простого вопроса: какое из двух сочинений Макиавелли более полно отражает его теорию власти? В самом начале «Государя» Макиавелли пишет: «Я не стану касаться республик, ибо подробно говорю о них в другом месте» [Макьявелли, 2002, с. 59]. Этим «другим местом» принято считать «Рассуждения», действительно частично посвященные республиканскому Риму. Но вы уже знаете (из заголовка), что «Государь» был написан в 1513 году[419], а «Рассуждения» только в 1517-м. Ссылаться в 1513 году на работу 1517-го Макиавелли мог только в одном случае: если в 1513-м она уже существовала хотя бы в набросках. Тенненбаум [2012] указывает, что «Государь» писался наскоро (Макиавелли еще питал надежды вернуться на службу[420]) и представлял собой выжимки (относительно единоличного правления) из общей рукописи, которая и стала в конечном счете «Рассуждениями». Вот и первая находка: в полном виде теория Макиавелли изложена вовсе не в «Государе», а в «Рассуждениях о первой декаде Тита Ливия».

Двинемся дальше. Какую теоретическую (а быть может, даже практическую) проблему решает Макиавелли в своем главном труде? Зачем он вчитывается в историю древнего, еще республиканского Рима[421], сравнивая события давно минувших дней с современной ему историей Италии? Ответ на этот вопрос хорошо известен: Макиавелли, не мысливший себя вне политической деятельности[422], больше всего на свете хотел гордиться родной Италией. К восстановлению ее величия призывал он потенциальных читателей своего «Государя» (глава 26 так и называется – «Призыв овладеть Италией и освободить ее из рук варваров»); о величии Рима писал он едва ли не на каждой странице «Рассуждений». Казалось бы, имея перед глазами блистательный пример Римской республики, правители Италии должны были в точности знать, что им нужно сделать для восстановления былого величия. Но нет, огорчается Макиавелли:

«Мы, однако, не сыщем государя или республику, которые следовали бы примеру древних во внутренних учреждениях, поддержании власти, управлении царством...» [Макиавелли, 2002, с. 139].