Сталин: тайны власти

Александрова и возглавляемого им УПиА, по формированию и закреплению принципиально новых идеологических ориентиров; по созданию новой оси координат, призванной разделять население СССР не по старому принципу — на сторонников и противников социализма, «белых» и «красных», а на «патриотов» и «космополитов», под которыми, используя непривычный еще эвфемизм, тогда подразумевали националистов, в равной степени и сепаратистов на западных землях, и тех, кто выступал за сохранение прав союзных республик.

Но именно эти-то вопросы и оказались наиболее сложными, крайне спорными и уже на предварительной стадии выявили расхождение взглядов Черчилля, Рузвельта — с одной стороны и Сталина — с другой. И если по второму и третьему вопросам еще можно было надеяться на компромисс, то первый, польский, вернее — признание легитимности люблинского правительства Объединенными нациями, грозил стать камнем преткновения на пути достижения согласия, обещал омрачить и без того уже далеко не безоблачные отношения Москвы с Вашингтоном и Лондоном, повлиять в худшую сторону на результат обсуждения всего круга проблем, которые предстояло рассмотреть в Крыму.

Повестка дня, которую приняли главы трех великих держав для Ялтинской встречи 4 февраля, несмотря ни на что оказалась приемлемой для всех. Ограничились самым неотложным: судьбой Германии, польским вопросом, уставом ООН. Предопределило же возможность достижения либо согласия, либо компромисса не только стремление продемонстрировать всему миру сохраняющееся единство, но и весьма сильное желание Рузвельта вовлечь Советский Союз в войну с Японией. Четырехмиллионная японская армия находилась на островах, что, безусловно, могло привести к огромным потерям американцев при высадке.

После этого Рузвельт поддержал большинство предложений Сталина, высказанных тем в ходе дискуссий. Потому и удалось быстро, без особых разногласий договориться по многим пунктам: о децентрализации административного управления Германии, выделении, за счет американской и британской, зоны оккупации Франции и включении ее представителя в союзный контрольный совет, на чем особенно настаивал Черчилль. Приняли предложение Сталина о праве на вхождение в число членов ООН Белоруссии и Украины, хотя отказали в том Литве. В остальных же случаях, при возникновении серьезных расхождений во мнениях, вопросы лишь обозначили, откладывая на будущее и их решение, и окончательные формулировки. Так поступили при обсуждении проблемы расчленения Германии, устава ООН и процедуры голосования в ней, судьбы правительства Югославии, возможности пересмотра конвенции Монтрё, регулировавшей судоходство в черноморских проливах, окончательную величину Германских репараций.