Сталин: тайны власти

Что касается Англии и России, согласны ли вы на то, чтобы занимать преобладающее положение на 90 процентов в Румынии, на то, чтобы мы занимали также преобладающее положение на 90 процентов в Греции и пополам — в Югославии?» Пока это переводилось, я взял пол-листа бумаги и написал:

Россия — 90 процентов Другие — 10 процентов Греция

Великобритания (в согласии с США) — 90 процентов

Россия — 10 процентов Югославия — 50:50 процентов Венгрия — 50:50 процентов Болгария

Россия — 75 процентов Другие — 25 процентов».

Польский вопрос, хотя он обсуждался и в тот день, и позже, остался неурегулированным.

В первых числах января 1945 г., через шесть месяцев после высадки союзников в Нормандии, нацистский режим все еще продолжал упорно сопротивляться, удерживая практически всю Центральную Европу, контролируя, помимо собственно Германии, большую часть Польши, Чехословакию, Австрию, Северо-Западную Венгрию, северные районы Югославии и Италии, Нидерланды, Данию, Норвегию. Вермахт противостоял Красной Армии на западном берегу Вислы, не подпускал к Рейну американские, британские и французские дивизии. Однако даже такая, весьма выгодная для Германии стратегическая ситуация изменить что-либо уже не могла. Кольцо союзнических войск готово было сжаться в любой момент, и потому скорая гибель Третьего рейха была предрешена и неизбежна. Не вполне ясным оставалось лишь одно — что же последует за победой.

Члены «большой тройки» настойчиво стремились как можно быстрее завершить обсуждение остававшихся спорными проблем: окончательно решить судьбу Германии — быть ли ей расчлененной навсегда — на несколько самостоятельных государств, или временно — на зоны оккупации; определить величину и форму репараций, которые предстояло взыскать с побежденного противника; согласовать, наконец, свои весьма различные представления о послевоенном устройстве мира, разумеется, для начала — Европы. Но стремительно приближавшаяся развязка обнаружила не столько сближение, сколько дальнейшее расхождение, и довольно значительное, по большинству этих вопросов.

Советское руководство пыталось твердо придерживаться столь выгодного для него «джентльменского» соглашения от 9 октября — даже не буквы, а духа его.