Сталин: тайны власти

Должно было повлиять на позицию президента Соединенных Штатов и то, что он, в отличие от Кеннана, не был знаком с содержанием речи Сталина, произнесенной на встрече с избирателями, не знал, что глава правительства СССР, отвечая на риторический, самому себе заданный вопрос — каковы же основные итоги войны, ответил далеко не так, как интерпретировалось в «длинной телеграмме». Сталин в свойственной ему дидактической манере назвал, четко выделив, три таких итога: победили «наш советский общественный строй», «наш советский государственный строй», «наша Красная Армия». Коммунистической же партии отвел подчиненную, чисто хозяйственную роль. Не желая даже вспоминать о ГКО, Сталин заявил: партия обеспечила «материальную возможность победы». Говоря же о планах восстановления экономики, он снова связал их разработку с ВКП(б).

Трумэн, разумеется, об этом не знал. Ему приходилось довольствоваться лишь той информацией, которую предоставляли другие, и потому он вскоре солидаризировался с Черчиллем, еще с 1943 г. вынашивавшим идею создания Западного союза как противовеса мощи СССР в Европе. Идея эта начала обретать новые формы. 5 марта экс-премьер Великобритании выступил в Вестминстерском колледже небольшого миссурийского городка Фултон в присутствии, а следовательно, при пока молчаливом одобрении Трумэна. Со всей страстной убедительностью профессионального оратора он обрушился на внешнюю политику Москвы; как бы следуя сценарию, предложенному Кеннаном, обвинил СССР в экспансионизме, в уже совершенном захвате всей Восточной Европы, над которой опустился «железный занавес». И потому Черчилль, опять же в полном соответствии с рекомендациями американского дипломата, призвал англо-саксонские страны объединиться, используя имевшуюся монополию на ядерное оружие, незамедлительно дать отпор агрессивным замыслам Советского Союза.

Резко, чуть ли не катастрофически ухудшившаяся ситуация в мире, грозившая если и не действительно войной со вчерашними боевыми союзниками, то практически полным разрывом дружественных отношений с ними, означала полный провал внешнеполитической стратегии Сталина, ошибочность избранного им курса. Она требовала либо серьезнейшей переоценки сделанного, корректировки избранной ранее линии поведения, либо нового витка ужесточения. Сталин, как продемонстрировали события на вершине власти, избрал второе — пошел на очередной дворцовый переворот и поспешил избавиться от понимавших происшедшее соратников-соперников, прежде всего от Молотова и Маленкова.

Первый послевоенный пленум ЦК ВКП(б) собрался 18 марта.